Ты можешь бросить в любой момент

Но подтекст у этой фразы всегда один и тот же: «Но не сейчас. Да, ты можешь. Да, абсолютно в любой момент. Но подожди пока. Все изменится потом!» Я получал удовольствие от курения сигарет. Выкуривая по пачке в день (а то и больше), я прямо таки ощущал невероятную легкость. Курить я начал на первом курсе института. А настоящие проблемы начались, когда я получил диплом об окончании. Поначалу это был легкий кашель каждое утро. Ничего страшного, думал я, утром все равно ничего не соображаешь спросонья, так что мало ли чего. Серьезно задуматься об этом меня заставили продолжительные приступы кашля, начавшиеся летом, когда я устроился на работу. Эти приступы находили «волнами», и также внезапно прекращались.

Работа была отвратительная: грузчик на заводе по производству автомобильных запчастей. В цехах постоянно воняло маслом, бензином и еще чем-то абсолютно гадким. Я терпеть не мог свою работу, всей душой ненавидел каждый день. Пробираясь утром по сонному городу к этому заводу, я проклинал каждую секунду, каждый шаг, которые приближали меня к началу рабочего дня. Чтобы хоть немного передохнуть от таскания тяжестей, я не пропускал ни одного перекура. «Дымил, как паровоз» — эта фраза как нельзя лучше подходила ко мне.

Естественно, после очень трудной и люто ненавистной недели я искал самые радикальные способы отвлечься. Ходил на всевозможные вечеринки, выискивал себе собутыльников на пятницу и субботу. Когда близкие друзья не могли, я судорожно обзванивал тех людей, с которыми уже давно не виделся. И все для того, чтобы пропустить хоть с кем-нибудь рюмку-другую и забыться в этой искусственной алкогольной эйфории. Естественно, ни одна пьянка не обходилась без выкуривания пачки сигарет.

Все это безобразие позже выливалось в нереально тяжелое похмелье. И каждое похмельное утро в голове крутилась мысль: «Надо это прекращать». Однако, позже ее привычно заглушали слова лучшего друга, который всегда все знает. Внутренний голос снова уверял: «Ты можешь бросить в любой момент!» Фраза звучала привычно и обыденно. Как и последующее еле слышное эхо:«Но только не сейчас! Ведь вчера было так хорошо». И это повторялось неделю за неделей.

Я начал лысеть едва мне стукнуло двадцать пять. Причем, ладно бы это была обычная легкая лысина. Но нет, их было несколько, в разных местах головы. То там, то тут мой волосяной покров прорезали сразу несколько отчетливо видных линий. Как будто волосы начали расти через ряд. Я стал стричься как можно короче, но и это не особо спасало. Только злило сильнее. Во-первых, лысина есть лысина и ее надолго не спрячешь. Во-вторых, мне не очень шла короткая стрижка. Я уже тогда знал, что через каких-нибудь десять лет я буду абсолютно лысый как буддийский монах.

В один из тех суровых дней, когда меня терзало дикое похмелье, я вспомнил, что у меня в квартире есть зеркало и решил заглянуть в него. Картина меня поразила, хотя я заранее готовился к худшему. Огромные мешки под глазами, редеющие волосы на макушке, огромная черная, беспорядочная щетина (про бритье я вообще забыл). В общем, зрелище было мерзкое. Из зеркала на меня смотрел очень злой человек, ненавидящий всё и всех на свете.

В тот вечер я решил привести себя в порядок. Тщательно побрился, принял освежающий душ, подстриг ногти на руках и ногах, и приготовился к новой жизни. Не тут то было. Ведь я мог все бросить в любой момент. В любую секунду просто взять и кардинально поменяться. «А, раз это возможно, тогда зачем спешить, — советовал мне внутренний голос.»

— Все будет прекрасно, в любой момент все изменится«. Спустя неделю я снова выглядел также, но в зеркало уже не смотрел.»

Одним холодным, весенним вечером я вдруг осознал, что пьянство, курение и ненавистный образ жизни — это еще не все мои проблемы. Все те немногочисленные друзья, которые у меня остались, или уже были женаты, или вот-вот готовились жениться. Но я был одинок. Тогда мне только-только стукнуло тридцать, а я, не то что семью завести, даже не знал, как правильно общаться с противоположным полом. Да я даже и не пытался. По привычной схеме, все откладывал на потом. Всю неделю я проводил в неумолимом ритме «работа-дом», а на выходных успевал «наклюкаться» до полной потери памяти. И я абсолютно серьезно, ни один из своих выходных я толком не помнил.

Последние мои более-менее серьезные отношения были аж на первых курсах института (то ли второй, то ли начало третьего). Я тогда ни к чему не относился серьезно. Думал, что мне все по плечу и я смогу добиться всего, что только захочу. Но ведь я верил своему главному советчику, который все нашептывал: «Ты пока что ничего не меняй. В конце концов, измениться то в любой момент можешь. А пока и так сойдет». Ну а что было дальше, я уже рассказал: «и так сойдет» растянулось на десятки лет. И это была еще одна причина (одна, из тысяч других), за что я себя ненавидел. Но так ничего предпринять не посмел.