Ты не монстр

— Если она узнает, что я человек, плохо будет. Но я сумею тебя защитить.

— Зачем ты это делаешь? Не даёшь умереть, хочешь защитить?…

— Ты меня нарисовала. И мне так лучше. С тобой.

Я не ответила и решила поискать подробности о его семье. Выяснила, что убийства — основное занятие Слендера.

— А что с твоим отцом? — решила спросить.

— Он беспощаднее смерти. С нею ещё можно договориться, но с папой — никогда. Он не злой, просто равнодушный, думает себе, думает.

— Я что-нибудь сделаю с этим.

Он снова смотрит на меня так, что я смущаюсь.

— Я пойду сам.

Делает шаг, два. Прислоняется своим лбом к моему, закрывает глаза. Дышит. Потом… целует…

Это напоминает водоворот. Торнадо. Ураган. Шторм. Бурю. Грозу.

И он останавливается.

— Я дышу, ем, сплю, у меня есть пульс, и я больше не ледяной. Я должен был это сделать, потому что люблю тебя, правда, мои руки всё ещё могут вылезти из спины или затылка, но…

— Молчи. Иди. Пока я не зарыдала, и ты не остался.

Кивает. И рассыпается пылью.

Всю ночь мне снятся кошмары, а открыв глаза утром, я лицезрею улыбающегося своего повара.

— Я дома.

— Всё хорошо?

— Вообще-то нет. Братьям мы с тобой не мешаем, а отец в ярости. Ещё никогда его таким не видел. Он…

— Слендер? Отойди от неё.

В дверном проёме стоит тёмная фигура безликого мужчины в чёрном плаще и с идеально заточенной косой.

— Доброе утро, папа, — язвительно выплёвывает сын.

— Посмотри, кем ты стал. Кем она тебя сделала… — он делает движение косой в мою сторону. — Начиная с твоей матери, мы обращали людей в безликих. И что? Эта девчонка нашла средство против нас? Нет, ты мне объясни, как ты поняла?

— Чтобы чувствовать, нужно порой увидеть, вдохнуть и попробовать. Ты этого не можешь. А он теперь может, — объясняю.

Слендер встаёт между нами.

— Мама так и не появилась?

Кабадатх качает головой.

— Я вас так не оставлю.

— Но ты был человеком. И мама была. Уходи, дай нам жить. Я не хочу всегда бояться, что она будет при смерти, — Слендер берёт меня за руку.

Его отец поворачивается к нам спиной.

— Ты на неё похожа, — голос монотонный и спокойный. — Но ты, сын, имей в виду, она состарится, а ты будешь жить вечно. Я лично за ней приду. И собой ты её не сделаешь.

— Я сделаю его собой, — уверяю.

Чёрт, и почему я понимаю, когда безликие улыбаются?

Кабадатх пропадает.

— Чарли! Где ты? — высокий голубоглазый мужчина несколькими парами рук шарит по кустам и траве. — Вылезай, мелкий пакостник!

Люблю, когда он ругается устаревшими словами.

— Ага, тут прячешься ты, негодяйка! — он смеётся и обвивает меня руками.

Потом мы случайно падаем в траву. Громко залаяв, на мою защиту прибегает Чарли. Слендер поднимает его над землёй и умудряется поцеловать меня так, что пёс даже не успевает заскулить.

А ведь с чего всё началось?…

— Ну давай заведём щеночка, я хочу собаку, ну пожалуйста-а-а!

— Чтобы я дрессировала и тебя, и щенка?

— Нет, ты нас будешь любить. Он будет нашей с тобой жертвой, хе-хе…

— А ты мне будешь по утрам пирожки печь с вареньем?

— Только с вареньем?

— А, так вот зачем тебе собака! Пирожки с мясом by Слендер я есть не буду!

— Так, ну всё, убегай… Не шучу, встану сейчас. Беги! Пока можешь, беги!