Я снова взял его фото в руки, полароидная фотография размылась, а края пожелтели. Прошло шесть лет с того самого момента. Слезы вновь покатились по моим морщинистым щекам и несколько капель упали на фотографию, где запечатлился мальчик со светлыми волосами.
3 мин, 42 сек 13393
Образ застыл в жизнерадостной улыбке, а глаза блестели отражая солнечный свет. Я со скрипом присел на свою старую кресло-качалку, закурил красный Marlboro и уставился на кукурузное поле, на то самое место, где его забрали. Ночь была безветренной, звезды освещали поле, вокруг стрекотали десятки сверчков, слившееся в приятный хор. Я поднял взляд в небо и вновь воспоминания навалились на меня всей своей тяжестью… Тогда я был молод, седина еще не окрасила мои волосы, солнце светило ярче, дни были теплее. Тогда у мены был сын. Восьмилетний мальчуган, который каждый день грел меня своей улыбкой, от его смеха на душе становилось легче и даже когда год был неурожайным и мы едва сводили концы с концами, его присутствие заставляло меня быть счастливым несмотря ни на что. В ту ночь, ровно шесть лет назад я сидел на этом же самом месте, попивая недорогой виски и отдыхая после тяжелого дня. Мой сын Алекс ловил светлячков, прыгая и хохоча так громко, что я и сам невольно начинал смеяться. Я сделал большой глоток и виски обожгло моё горло. Тусклый свет пробивался из окна нашего старенького домика. Время текло медленно, закрыв глаза я окунулся в сладкую дремоту, тихо покачиваясь на кресле. Приятный запах травы и свежего сена окутал мое сознание, действуя словно снотворное, но я не давал себе полностью погрузиться в крепкий сон. Через несколько минут, мое внимание привлек тот факт, что вокруг воцарилась гробовая тишина. Ни пение ночных птиц, ни симфония сверчков, ни голос моего сына. Встав с кресла я прокричал позвав Алекса по имени, но никто не отзывался. Покачиваясь от крепкого алкоголя, мои ноги зашагали по тропе, что проходила между высокими стеблями кукурузы. Подул ветер и листья застрекотали со всех сторон, тогда показалось, что это сотни голосов шепчут на непонятном мне языке.
Пройдя несколько метров вперед, я вышел на длинное поле, которое будто зеленое покрывало простиралось до самого леса. И тогда я увидел это. Мой сын стоял на невысоком холму, вокруг было темно, лишь силуэты деревьев иногда виднелись от слабого лунного света. Его взгляд был устремлен наверх, над ним парила тарелка, точно такая как из тех дешевых голливудских фильмов про инопланетян. Яркий зеленый свет освещал моего сына Алекса, его силуэт казался призрачным и с каждой секундой будто растворялся в лучах этого свечения. Несколько секунд я простоял в ступоре, а затем ринулся к нему, крича во всего горло его имя, ноги путались в траве, а выпитый алкоголь оказывал заметное давление и мое тело с каждым метром наливалось свиньцом. Услышав мой голос, Алекс обернулся, его глаза блестели и залились еле заметной влагой. «Папа» — прошептали его губы и мой сын в ту же секунду испарился. Тарелка прокрутилась вокруг своей оси и с бешеной скоростью скрылась за горизонт, а я так и остался стоять один, находясь в глубочайшем шоке все еще крича его имя так долго, что вскоре потерял смысл этого слова… Мда, много прошло времени после этого. Конечно, никто мне не поверил, Алекса объявили пропавшим без вести, а до этого, полиция хотела пришить мне его убийство. Я стал много пить, моя ферма стала мне безразличной. Я продал весь скот, и в первые же два года пропил все деньги. Мои родные, коих осталось довольно мало, отвернулись от меня и заклеймили сумасшедшим. Жена умерла через четыре года после рождения Алекса от внезапной болезни, которая осушила ее за несколько недель, поэтому ей не довелось ощутить горечь от потери сына. Я думаю, это даже хорошо, что она не прошла этого испытания. Знаете, очень болезненное то чувство, когда ты знаешь правду, но тебе никто не верит. Шесть лет, так долго и так незаметно они пролетели. Я все еще сжимал фотографию сына в трясущейся от алкоголя руке, смотря на его улыбку и сам незаметно для себя улыбнулся.
Поддавшись воспоминаниям, я и не заметил, как мой взгляд похитило зеленое свечение чуть дальше от бывшего кукурузного поля. Там, на холму, где я в последний раз видел сына, вниз опускался яркий свет, почти прозрачный, но в тот же момент очень густой. Снова, как в ту самую ночь, окружение впало в дрему и не слышалось ни звука. Готов поклясться, что свет этот извергала парившая под небом тарелка. Из сгустка этого странного свечения медленно опускался человеческий силуэт, его ноги плавно коснулись земли, а затем тарелка, как и шесть лет назад растворилась за горизонтом. Я уставился на силуэт, который как показалось, смотрел прямо на меня. И в тот момент я почувствовал обжигающее тепло внутри, пронзившее мою душу. Я встал с кресла, в глазах потемнело и мое сердце было готово вот-вот остановится. Сделав пару шагов вперед, из уст невольно вырвалось имя: «Алекс»…
Пройдя несколько метров вперед, я вышел на длинное поле, которое будто зеленое покрывало простиралось до самого леса. И тогда я увидел это. Мой сын стоял на невысоком холму, вокруг было темно, лишь силуэты деревьев иногда виднелись от слабого лунного света. Его взгляд был устремлен наверх, над ним парила тарелка, точно такая как из тех дешевых голливудских фильмов про инопланетян. Яркий зеленый свет освещал моего сына Алекса, его силуэт казался призрачным и с каждой секундой будто растворялся в лучах этого свечения. Несколько секунд я простоял в ступоре, а затем ринулся к нему, крича во всего горло его имя, ноги путались в траве, а выпитый алкоголь оказывал заметное давление и мое тело с каждым метром наливалось свиньцом. Услышав мой голос, Алекс обернулся, его глаза блестели и залились еле заметной влагой. «Папа» — прошептали его губы и мой сын в ту же секунду испарился. Тарелка прокрутилась вокруг своей оси и с бешеной скоростью скрылась за горизонт, а я так и остался стоять один, находясь в глубочайшем шоке все еще крича его имя так долго, что вскоре потерял смысл этого слова… Мда, много прошло времени после этого. Конечно, никто мне не поверил, Алекса объявили пропавшим без вести, а до этого, полиция хотела пришить мне его убийство. Я стал много пить, моя ферма стала мне безразличной. Я продал весь скот, и в первые же два года пропил все деньги. Мои родные, коих осталось довольно мало, отвернулись от меня и заклеймили сумасшедшим. Жена умерла через четыре года после рождения Алекса от внезапной болезни, которая осушила ее за несколько недель, поэтому ей не довелось ощутить горечь от потери сына. Я думаю, это даже хорошо, что она не прошла этого испытания. Знаете, очень болезненное то чувство, когда ты знаешь правду, но тебе никто не верит. Шесть лет, так долго и так незаметно они пролетели. Я все еще сжимал фотографию сына в трясущейся от алкоголя руке, смотря на его улыбку и сам незаметно для себя улыбнулся.
Поддавшись воспоминаниям, я и не заметил, как мой взгляд похитило зеленое свечение чуть дальше от бывшего кукурузного поля. Там, на холму, где я в последний раз видел сына, вниз опускался яркий свет, почти прозрачный, но в тот же момент очень густой. Снова, как в ту самую ночь, окружение впало в дрему и не слышалось ни звука. Готов поклясться, что свет этот извергала парившая под небом тарелка. Из сгустка этого странного свечения медленно опускался человеческий силуэт, его ноги плавно коснулись земли, а затем тарелка, как и шесть лет назад растворилась за горизонтом. Я уставился на силуэт, который как показалось, смотрел прямо на меня. И в тот момент я почувствовал обжигающее тепло внутри, пронзившее мою душу. Я встал с кресла, в глазах потемнело и мое сердце было готово вот-вот остановится. Сделав пару шагов вперед, из уст невольно вырвалось имя: «Алекс»…
