Tylluan

Он развернулся, чтобы вернуться в дом, но замер, осознав, что всё белое пространство перед ним заполнено совами. Они яростно поворачивали к нему свои головы, и лёд панического ужаса медленно проступал сквозь ступни, добираясь до костей, сдавливая их, наполняя всё тело свинцовой неподвижностью.

В сером сумраке он видел горящие глаза детей, отождествляющих его с собой, тянущих к нему руки, жаждущих получить его.

Хендрик не сразу заметил, что на другом краю снежной равнины появилась серая фигура. Кто-то приближался к нему. Совы не смотрели на него, казалось, они вообще не видели никого, проходящего мимо них.

Свинец таял, отпуская его кости, мышцы расслаблялись, лёд покидал тело, возвращая ему возможность дышать и двигаться. И вот перед ним, мягко улыбаясь, стоял он сам.

— Тебе следует покинуть это место, — сказал его смеющийся двойник, чуть шевеля губами. — И вспомнить, кому ты принадлежишь!

Терри встревоженно смотрел на него, касаясь лба и рук.

— Ты холодный. Замёрз? — он принялся укутывать его в одеяло, заворачивая, как в кокон. — Я могу достать горячего чая. Хочешь? Десятиминутное дело.

Хендрик мелко затряс головой.

— Всё из-за того, что ты стоял там весь вечер, — Терри обнял его, прижимая к себе. — Обязательно нужно было ждать ответное письмо отца именно сегодня? Утром бы прочитал, что там срочного…

Он гладил его волосы, сердито дыша в затылок. Дыхание было тёплым и приятным.

— Что он написал?

— Ничего, — тихо ответил Хендрик, облизывая сухие холодные губы. — Завтра, наверное, ответит.

— Конечно, завтра. Он же знает, что почта по утрам.

Терри помолчал, и Хендрик прикрыл глаза, чувствуя, как согревается.

— Что тебе снилось? — спросил Терри.

— Не помню, — соврал он, высвобождая руку из своего кокона. — Наверное, какая-то бессмыслица.

— Забудь о ней, просто думай о хорошем. Сможешь заснуть снова?

Хендрик кивнул.

— Тогда спи, — Терри тяжело вздохнул. — Завтра у нас трудный день…

Абсолютная изоляция.

Камин горел, но ни тепла, ни уютного потрескивания от него не шло: волшебный искусственный огонь. Избавившись от дивана, Хендрик сидел прямо на полу, смотря, как отблески пламени отражаются на его ладонях.

За последние сутки к Терри полностью вернулось всё, что исчезало куда-то на целую неделю. На целую вечность. Это был прежний Терри.

Прежний Терри, в магию которого плотно и неразделимо вплеталась новая, тёмная и сильная сущность, и Хендрик не мог не понимать этого.

Сейчас Терри был в абсолютной изоляции, запертый в старом заброшенном классе, без волшебной палочки. Он не представлял бы опасности, если бы был прежним Терри.

Но Хендрик был рад, что они не вспомнили это. Видимо, Гарри не вспомнил, что и сам имел достаточно силы для беспалочковой магии совсем недавно. Гарри не сказал об этом Снейпу. Очевидно же, что не сказал.

Было глупо проводить ночь в одиночестве, но Хендрик не хотел вызывать лишних подозрений.

Куда бы ни отправился Гарри, он не справился — крестраж уже высвобождал заключённую душу, и остановить процесс было невозможно.

Хендрик был рад, что Терри ждёт, оставаясь в Хогвартсе ещё на ночь. Эта ночь — как передышка, как неожиданный подарок для того, чтобы освоиться, подчинить себе новую силу.

Будь у него самого такой шанс, он не стал бы ждать утра.

Хендрик сидел ровно, идеально выпрямив спину, и смотрел в яркий жёлто-ржавый огонь.

Он мог рассказать.

Эта мысль тонкими ручейками поползла по его разуму, обволакивая и щекоча стекающими каплями.

Рассказать и подвергнуть всех опасности прежде, чем они будут к ней готовы.

Он не мог рассказать.

Терри сохранял себя, и это значило, что был шанс.

Горгулья отодвинулась, открывая лестницу в кабинет директора. В горле пересохло, губы саднило от того, что всю вторую половину ночи он сдирал зубами с них тонкую кожицу, взвешивая факты.

Хендрик медленно прошёл в кабинет, остановившись только у пустого погашенного камина, будто тот мог вызвать ему Снейпа из комнат. Бессонная ночь давала о себе знать звенящим гулом в голове.

— Доброе утро, Хендрик.

В голосе, прозвучавшем с портрета, не было ни удивления, ни беспокойства. Будто его ждали.

— Доброе утро, директор, — он машинально поднял голову. — То есть, профессор Дамблдор.

Нахмурившись, он понял, что запутался в званиях — раньше за ним такого не наблюдалось.

— Всё в порядке? — Дамблдор поправил съехавшие во сне на самый кончик носа очки. — Как поживает твой друг Терри? Я давно не видел его, но, насколько я помню, он славный мальчик.

Хендрик побледнел и недоверчиво посмотрел на директора.

Молчать было невежливо, но вопрос сминался, отказываясь приобретать словесную форму.

— Ты здесь, чтобы рассказать обо всём профессору Снейпу, не так ли? — Дамблдор смотрел на него в упор и, не давая времени ответить, продолжил. — Это похвально, такое благородство… Но я надеялся, что ты проявишь благоразумие.

Тон стал холоднее, а взгляд синих глаз — пронзительнее.