Фандом: Гарри Поттер. «Как случилось, что Гарри Поттер влюбился в Северуса Снейпа?» Может, когда-нибудь я спрошу его об этом, хотя… Я не уверен, что хочу это знать…
31 мин, 35 сек 952
А поскольку я уже не жилец, то и мысли могу позволить себе самые странные. Например, о своем когда-то горячо нелюбимом ученике Гарри Поттере. Я вспоминаю сострадание, светившееся в зеленых глазах, и тихий испуганный шепот: «Профессор, сэр, не умирайте, пожалуйста!» Он еще и сам не ведал тогда, что ему предстоит добровольно подставиться под Аваду. Я выполнил приказ Дамблдора и показал мальчишке, как ему надлежит умереть. Похоже, он все сделал правильно. Я всегда знал: ему не занимать отваги и чисто гриффиндорского безрассудства. Альбус мог бы, конечно, подарить мне призрачную надежду, что ненавидимый и тщательно оберегаемый мной мальчишка, возможно, и переживет Убивающее проклятие, а заодно избавится от приносящего ему одни неприятности осколка души Темного Лорда, но кому хочется щадить чувства двойного агента? Да и выглядеть все должно было по-настоящему.
Я гадаю, каково это — в семнадцать лет узнать, что жить тебе осталось не дни и не часы, а считаные минуты. Какими были его последние мысли? К кому он обращался со словами прощания и прощения?
День за днем, ночь за ночью я думаю только о Поттере. Почему-то воспоминания о нем согревают меня в промозглом холоде камеры. Он словно становится моим незримым Патронусом. Порой мне кажется, что именно он отгоняет от меня дементоров.
Я не понимаю, что со мной происходит. Сперва накатывает тоска. По его давно умершей матери, по моей никчемной жизни, по любви, которой у меня никогда не было — нельзя же всерьез назвать любовью те несколько жалких перепихонов, что я иногда позволял себе сначала с Эйвери, а потом с хастлерами из Лютного. Затем появляются сны. О Поттере. Всегда только о нем. И вместе с ними приходит нежность. Он садится рядом со мной, берет мою руку и шепчет:
— Не бойтесь, Северус (почему-то непременно так — «Северус»), я заберу вас отсюда.
И я, привыкший во всем искать подвох, доверяю ему как самому себе.
Утром морок развеивается и оставляет после себя жуткое разочарование. Ты, верно, спятил, Снейп! Поттер не знает, что ты жив, а если бы и знал — какое ему дело до умирающего в тюрьме Пожирателя смерти? В такие мгновения хочется выть от душевной боли, разрывающей мне сердце.
Постепенно сны меняются. В них я свободен. И я — вместе с Гарри. Я чувствую жар его рук, когда он прикасается к моему обнаженному телу. Его ненасытный рот, целующий меня… везде. Впервые за много лет я ощущаю возбуждение. Наяву я настолько грязен, что мне противно дотронуться до самого себя, но мои сны переносят нас в иную реальность. Там нет сырых вонючих стен Азкабана и ужаса, навеваемого дементорами. Там существуем только мы вдвоем. Наверное, я схожу с ума, но я явственно слышу шум океана, которого в действительности никогда не видел. Под моей спиной — мягкий белый песок… Мои губы горят от поцелуев Гарри. Я хочу его. До дрожи, до умопомрачения. И не боюсь говорить Гарри об этом. И он улыбается в ответ на мою робкую просьбу:
— Можно?
Он прижимается ко мне всем телом, обвивает руками и ногами. Позволяет владеть им… Любить его… Я просыпаюсь в ледяной выстуженной камере… Вкус его поцелуев тает на моих губах… Я люблю Гарри Поттера и не хочу больше жить!
Сколько я уже здесь? Время в Азкабане почти не движется. Я задаю этот вопрос Министру в очередной его визит. Он смеется мне в лицо:
— Зачем тебе знать? Разве мертвецу важно, сколько он пролежит в могиле? Кстати, у меня для тебя есть новости. Поттер каким-то чудом узнал, что ты жив, и собирается забрать тебя отсюда.
Подавляю дикую, нечеловеческую радость и стараюсь равнодушно смотреть в лицо своему мучителю.
— Не думаю, что тебе это понравится, Снейп. Он сильно изменился, наш Гарри. Он превратился в монстра. Безжалостное, бездушное чудовище. Хуже Волдеморта. Того в конечном итоге все-таки удалось завалить. А Гарри, судя по тому, что говорят колдомедики, абсолютно неуязвим. И ему нужен именно ты. Как он утверждает, для тренировки и развития новых магических способностей. Уверен, он станет испытывать на тебе различные темномагические заклинания. Надеюсь, он будет пытать тебя. Во всяком случае, я ничем его не ограничил, при условии, разумеется, что он избавится от твоего трупа, когда ты надоешь ему.
Перед тем как выйти из камеры, он счастливо улыбается мне, словно Рождество в этот раз наступило намного раньше, а он получил от Санты самый желанный подарок.
— Поттер заберет свою новую игрушку завтра. Я рассчитываю, что ты будешь умирать долго и мучительно. Не подведи меня, Северус.
Я просыпаюсь от грубого тычка сапогом в бок.
Я гадаю, каково это — в семнадцать лет узнать, что жить тебе осталось не дни и не часы, а считаные минуты. Какими были его последние мысли? К кому он обращался со словами прощания и прощения?
День за днем, ночь за ночью я думаю только о Поттере. Почему-то воспоминания о нем согревают меня в промозглом холоде камеры. Он словно становится моим незримым Патронусом. Порой мне кажется, что именно он отгоняет от меня дементоров.
Я не понимаю, что со мной происходит. Сперва накатывает тоска. По его давно умершей матери, по моей никчемной жизни, по любви, которой у меня никогда не было — нельзя же всерьез назвать любовью те несколько жалких перепихонов, что я иногда позволял себе сначала с Эйвери, а потом с хастлерами из Лютного. Затем появляются сны. О Поттере. Всегда только о нем. И вместе с ними приходит нежность. Он садится рядом со мной, берет мою руку и шепчет:
— Не бойтесь, Северус (почему-то непременно так — «Северус»), я заберу вас отсюда.
И я, привыкший во всем искать подвох, доверяю ему как самому себе.
Утром морок развеивается и оставляет после себя жуткое разочарование. Ты, верно, спятил, Снейп! Поттер не знает, что ты жив, а если бы и знал — какое ему дело до умирающего в тюрьме Пожирателя смерти? В такие мгновения хочется выть от душевной боли, разрывающей мне сердце.
Постепенно сны меняются. В них я свободен. И я — вместе с Гарри. Я чувствую жар его рук, когда он прикасается к моему обнаженному телу. Его ненасытный рот, целующий меня… везде. Впервые за много лет я ощущаю возбуждение. Наяву я настолько грязен, что мне противно дотронуться до самого себя, но мои сны переносят нас в иную реальность. Там нет сырых вонючих стен Азкабана и ужаса, навеваемого дементорами. Там существуем только мы вдвоем. Наверное, я схожу с ума, но я явственно слышу шум океана, которого в действительности никогда не видел. Под моей спиной — мягкий белый песок… Мои губы горят от поцелуев Гарри. Я хочу его. До дрожи, до умопомрачения. И не боюсь говорить Гарри об этом. И он улыбается в ответ на мою робкую просьбу:
— Можно?
Он прижимается ко мне всем телом, обвивает руками и ногами. Позволяет владеть им… Любить его… Я просыпаюсь в ледяной выстуженной камере… Вкус его поцелуев тает на моих губах… Я люблю Гарри Поттера и не хочу больше жить!
Сколько я уже здесь? Время в Азкабане почти не движется. Я задаю этот вопрос Министру в очередной его визит. Он смеется мне в лицо:
— Зачем тебе знать? Разве мертвецу важно, сколько он пролежит в могиле? Кстати, у меня для тебя есть новости. Поттер каким-то чудом узнал, что ты жив, и собирается забрать тебя отсюда.
Подавляю дикую, нечеловеческую радость и стараюсь равнодушно смотреть в лицо своему мучителю.
— Не думаю, что тебе это понравится, Снейп. Он сильно изменился, наш Гарри. Он превратился в монстра. Безжалостное, бездушное чудовище. Хуже Волдеморта. Того в конечном итоге все-таки удалось завалить. А Гарри, судя по тому, что говорят колдомедики, абсолютно неуязвим. И ему нужен именно ты. Как он утверждает, для тренировки и развития новых магических способностей. Уверен, он станет испытывать на тебе различные темномагические заклинания. Надеюсь, он будет пытать тебя. Во всяком случае, я ничем его не ограничил, при условии, разумеется, что он избавится от твоего трупа, когда ты надоешь ему.
Перед тем как выйти из камеры, он счастливо улыбается мне, словно Рождество в этот раз наступило намного раньше, а он получил от Санты самый желанный подарок.
— Поттер заберет свою новую игрушку завтра. Я рассчитываю, что ты будешь умирать долго и мучительно. Не подведи меня, Северус.
Глава 2
Я не могу сказать, что этой ночью сплю хуже, чем обычно. Да и с чего бы это? Я не боюсь. Глупо бояться смерти тому, кто и так уже почти умер. А мучения? Что может быть ужаснее старого доброго Круцио? Вряд ли специально для меня Гарри изобретет что-нибудь новое. А мне все равно хочется увидеть человека, который является ко мне во сне каждую ночь…Я просыпаюсь от грубого тычка сапогом в бок.
Страница 2 из 9
