Фандом: Гарри Поттер. Прошло восемь лет после окончания войны. Похищение из Хогвартса зеркала Еиналеж дает толчок к началу странных, загадочных и кровавых событий, напрямую связанных с Гермионой Грейнджер. Узнает ли она, куда приводят мечты?
96 мин, 43 сек 12399
— Фу-фу-фу, — прокряхтел карлик, не выказывая ни малейших признаков страха. — Можешь говорить громко — это твой кошмар. Мальчишка не проснется.
— Убирайся, — жестко приказала Гермиона, медленно приближаясь и не опуская палочки. — Кошмар не кошмар, но я не позволю тебе забрать Джеймса.
— Верю, — печально скривился человечек, и его нос почти коснулся подбородка. — Только вот незадача — не сможешь ты мне ничего сделать своей пукалкой.
— Ступефай! — закричала Гермиона, делая рывок в сторону кроватки. — Петрификус Тоталус! Инкарцеро!
Карлик упал, остолбенение настигло его уже на полу, а веревки надежно спеленали с ног до головы. Гермиона вытащила Джеймса из кроватки и повернулась в сторону двери. На пороге стоял осклабившийся человечек, сбрасывая с себя остатки веревок.
— Я же сказал — он мой! — его длинный палец с грязным обломанным ногтем нацелился на Гермиону. — Мерс-ская девица! Если хочешь забрать ребенка — плати!
— Что ты хочешь? — она прижала сопящего черноволосого мальчишку к груди.
— Жизнь за жизнь, — он поманил ее к себе.
— Забери меня…
— Не-ет, — поцыкал он, качая головой. — Мне запретили тебя трогать. Ребе-еночка!
— Черта с два! — закричала Гермиона. — Импедимента!
Заклинание отбросило карлика в коридор. Она выбежала за дверь и бросилась к лестнице. Крючковатые пальцы вцепились ей в лодыжку, впиваясь когтями в кожу. Гермиона вскрикнула, выронив волшебную палочку, инстинктивно стараясь самортизировать удар вытянутой рукой, чтобы не повредить Джеймсу, который так и не проснулся. Острая боль пронзила плечо, и Гермиона закричала. Карлик потянул ее к себе. Одной рукой придерживая мальчика, она попыталась зацепиться за перила лестницы, но рука не слушалась, повиснув плетью.
— Тебе не сбежать, — хихикнул человечек, глядя на нее сверху вниз.
— Возьми все, что хочешь, — прохрипела Гермиона. — Так не бывает. Должны быть еще условия.
— Бывает, не бывает, — поскучнел карлик. — Вот взяла и все испортила.
Гермиона села. Волосы ее разметались, мокрыми прядями прилипая к потному лбу. Пульсирующая боль разливалась в руке, ногу жгло огнем. Цветные пятна поплыли перед глазами.
— Не ты ж мне обещала ребеночка-то, не тебе и решать, что предложить взамен, — он покачал головой. — Есть одно условие, как же не быть. Старинное. Привязали им еще прадеда нашего, прах его побери. Людишки мерс-ские и привязали.
Карлик клацнул зубами. Гермиона вцепилась в Джеймса, боясь потерять сознание. Ее мутило.
— Ты, девица, имя мое должна угадать. И не тяни, три попытки всего у тебя. Не угадаешь — ребеночка заберу и у тебя, уж не обессудь, палец отгрызу. Сладенький… мизинчик. Ему твой мизинчик без надобности, а мне за моральный ущерб… — бормотал человечек, бегая вокруг них, стуча каблуками.
Она чуть не рассмеялась. Каждое движение отдавалось дикой болью. Имя… она уже где-то слышала про имя.
— А подсказки?
— Ты еще про «звонок другу» спроси, — хихикнул он. — Видела, чего у людишек-то делается? Еропланы — железяки летучие, телевизер — картинки срамные. Все об-ра-зо-ванные пошли. Житья никакого не стало.
— Ну, всего одну, — взмолилась Гермиона, пытаясь заставить мозг работать быстрее. Имя, имя… «Что в имени?» Черт, не то!
— Это можно? На какую букву, что ль?
— Нет, — она лихорадочно перебирала варианты. — Вы ведь не местный?
— Это подсказка?
— Нет! — закричала она. Думай, думай!
— Ты, давай, не тяни, а то я уже проголодался.
— Прадед… — она уже не успевала за своими мыслями.
— Чего — прадед?
— Прадед откуда родом?
— Не твое дело, пар-ршивка! Отдавай дитя и мизинчик! — карлик топнул ногой.
Мысли лихорадочно крутились у нее в голове, сбиваясь в слепящий кокон. Гермиона зажмурилась и выпалила:
— «… и тогда от злости он разорвал себя пополам!»
Нынче пеку, завтра пиво варю,
У королевы дитя отберу.
Как хорошо, что никто не знает,
Что Румпельштильцхен меня называют!«……»
— А-а-а! — завизжал он, вцепившись ей в волосы скрюченными пальцами. — Дрянь! Дрянь! Дрянь!
Гермиона упала. Тяжелый карлик навалился на нее, выдирая волосы и молотя кулаками. Она уже не сопротивлялась, только все пыталась повернуться так, чтобы прикрыть Джеймса от ударов разъяренного существа. Гермиона закашлялась и ощутила во рту привкус крови. Сознание покидало ее. Она из последних сил пыталась удержаться на краю тьмы, что засасывала ее в спасительную пустоту.
— Авада Кедавра, — послышался над ними страшный в своем спокойствии голос.
Гермиона почувствовала, как из-под нее вытащили спящего Джеймса. Тело стало невесомым, и она поняла, что ее несут на руках. Приоткрыв глаза, уже начавшие заплывать, увидела над собой узкое, белеющее в полумраке лицо с огромным носом и твердо сжатыми губами. Снейп шел, глядя прямо перед собой, но, видимо, почувствовал ее взгляд:
— Никто не умирает дважды.
… Вольная авторская переработка считалочки из фильма «Кошмар на улице Вязов»
… … Из сказки братьев Гримм «Румпельштильцхен»
— Убирайся, — жестко приказала Гермиона, медленно приближаясь и не опуская палочки. — Кошмар не кошмар, но я не позволю тебе забрать Джеймса.
— Верю, — печально скривился человечек, и его нос почти коснулся подбородка. — Только вот незадача — не сможешь ты мне ничего сделать своей пукалкой.
— Ступефай! — закричала Гермиона, делая рывок в сторону кроватки. — Петрификус Тоталус! Инкарцеро!
Карлик упал, остолбенение настигло его уже на полу, а веревки надежно спеленали с ног до головы. Гермиона вытащила Джеймса из кроватки и повернулась в сторону двери. На пороге стоял осклабившийся человечек, сбрасывая с себя остатки веревок.
— Я же сказал — он мой! — его длинный палец с грязным обломанным ногтем нацелился на Гермиону. — Мерс-ская девица! Если хочешь забрать ребенка — плати!
— Что ты хочешь? — она прижала сопящего черноволосого мальчишку к груди.
— Жизнь за жизнь, — он поманил ее к себе.
— Забери меня…
— Не-ет, — поцыкал он, качая головой. — Мне запретили тебя трогать. Ребе-еночка!
— Черта с два! — закричала Гермиона. — Импедимента!
Заклинание отбросило карлика в коридор. Она выбежала за дверь и бросилась к лестнице. Крючковатые пальцы вцепились ей в лодыжку, впиваясь когтями в кожу. Гермиона вскрикнула, выронив волшебную палочку, инстинктивно стараясь самортизировать удар вытянутой рукой, чтобы не повредить Джеймсу, который так и не проснулся. Острая боль пронзила плечо, и Гермиона закричала. Карлик потянул ее к себе. Одной рукой придерживая мальчика, она попыталась зацепиться за перила лестницы, но рука не слушалась, повиснув плетью.
— Тебе не сбежать, — хихикнул человечек, глядя на нее сверху вниз.
— Возьми все, что хочешь, — прохрипела Гермиона. — Так не бывает. Должны быть еще условия.
— Бывает, не бывает, — поскучнел карлик. — Вот взяла и все испортила.
Гермиона села. Волосы ее разметались, мокрыми прядями прилипая к потному лбу. Пульсирующая боль разливалась в руке, ногу жгло огнем. Цветные пятна поплыли перед глазами.
— Не ты ж мне обещала ребеночка-то, не тебе и решать, что предложить взамен, — он покачал головой. — Есть одно условие, как же не быть. Старинное. Привязали им еще прадеда нашего, прах его побери. Людишки мерс-ские и привязали.
Карлик клацнул зубами. Гермиона вцепилась в Джеймса, боясь потерять сознание. Ее мутило.
— Ты, девица, имя мое должна угадать. И не тяни, три попытки всего у тебя. Не угадаешь — ребеночка заберу и у тебя, уж не обессудь, палец отгрызу. Сладенький… мизинчик. Ему твой мизинчик без надобности, а мне за моральный ущерб… — бормотал человечек, бегая вокруг них, стуча каблуками.
Она чуть не рассмеялась. Каждое движение отдавалось дикой болью. Имя… она уже где-то слышала про имя.
— А подсказки?
— Ты еще про «звонок другу» спроси, — хихикнул он. — Видела, чего у людишек-то делается? Еропланы — железяки летучие, телевизер — картинки срамные. Все об-ра-зо-ванные пошли. Житья никакого не стало.
— Ну, всего одну, — взмолилась Гермиона, пытаясь заставить мозг работать быстрее. Имя, имя… «Что в имени?» Черт, не то!
— Это можно? На какую букву, что ль?
— Нет, — она лихорадочно перебирала варианты. — Вы ведь не местный?
— Это подсказка?
— Нет! — закричала она. Думай, думай!
— Ты, давай, не тяни, а то я уже проголодался.
— Прадед… — она уже не успевала за своими мыслями.
— Чего — прадед?
— Прадед откуда родом?
— Не твое дело, пар-ршивка! Отдавай дитя и мизинчик! — карлик топнул ногой.
Мысли лихорадочно крутились у нее в голове, сбиваясь в слепящий кокон. Гермиона зажмурилась и выпалила:
— «… и тогда от злости он разорвал себя пополам!»
Нынче пеку, завтра пиво варю,
У королевы дитя отберу.
Как хорошо, что никто не знает,
Что Румпельштильцхен меня называют!«……»
— А-а-а! — завизжал он, вцепившись ей в волосы скрюченными пальцами. — Дрянь! Дрянь! Дрянь!
Гермиона упала. Тяжелый карлик навалился на нее, выдирая волосы и молотя кулаками. Она уже не сопротивлялась, только все пыталась повернуться так, чтобы прикрыть Джеймса от ударов разъяренного существа. Гермиона закашлялась и ощутила во рту привкус крови. Сознание покидало ее. Она из последних сил пыталась удержаться на краю тьмы, что засасывала ее в спасительную пустоту.
— Авада Кедавра, — послышался над ними страшный в своем спокойствии голос.
Гермиона почувствовала, как из-под нее вытащили спящего Джеймса. Тело стало невесомым, и она поняла, что ее несут на руках. Приоткрыв глаза, уже начавшие заплывать, увидела над собой узкое, белеющее в полумраке лицо с огромным носом и твердо сжатыми губами. Снейп шел, глядя прямо перед собой, но, видимо, почувствовал ее взгляд:
— Никто не умирает дважды.
… Вольная авторская переработка считалочки из фильма «Кошмар на улице Вязов»
… … Из сказки братьев Гримм «Румпельштильцхен»
Страница 20 из 28
