У жизни глаза зеленого цвета

При упоминании имени Темного Лорда Малфой помрачнел и подошел к парапету. Воспоминания накатились тяжелой волной, собравшись противным комком в горле. Тряхнув головой, Драко посмотрел вдаль. Солнце играло на ветвях зеленых елей, отражалось от золота осенней листвы, рассыпалось миллиардами искр по едва пожелтевшей траве, купалось в водах Черного озера.

— Посмотри, Поттер, как здесь красиво! — неожиданно произнес он.

Гарри подошел и встал рядом.

— Красиво… — согласился он.

— Знаешь, Поттер, это счастье — чувствовать себя свободным! Просто свободным! Когда ты можешь встать вот так, — Драко взобрался на балюстраду и раскинул руки в стороны, — и чувствовать, что ты и всё вокруг — это единое целое! И ты теперь не один! У тебя есть все это! — он обвел рукой горизонт. — И от этого чувства голова идет кругом, мысли носятся в беспорядке, и хочется кричать… Кричать, что ты — счастлив! Эхэ-э-эй! — воскликнул Драко, а эхо подхватило крик и понесло дальше, за горизонт.

Вдруг он покачнулся и, взмахнув руками, полетел вниз.

— Не-е-е-е-ет! — в ужасе закричал Поттер, перевесившись через парапет в надежде поймать ускользающее счастье.

— Итак, мистер Уизли, объясните мне, что произошло в больничном крыле? — Минерва МакГонагалл строго смотрела на стоявшего перед ней студента, переминавшегося с ноги на ногу. — Как вам могло прийти в голову сотворить такое? Неужели вы не понимали, что это может очень плачевно закончиться? Я жду от вас правдивого ответа, не вынуждайте меня применять Веритасерум!

— П-п-профессор, — тихо проговорил Уизли, — мы всё знали. Гарри считал, что это он виноват в том, что случилось с хорь… э-э-э… с Малфоем. Они с Гермионой целый месяц изучали всякую литературу, пытались найти что-нибудь, чем можно было бы помочь ему поправиться… и случайно нашли эту книгу…

— Какую книгу? — насторожилась профессор.

— Ну, в которой… было написано про этот… ритуал… — запинаясь, ответил Рон. — И тогда они решили воспользоваться этой возможностью…

— Хорошо, но ведь для этого обряда нужны специальные зелья… — казалось, взгляд директора скоро просверлит в нем дыру. — Где они достали ингредиенты?

— Я только знаю, что Гарри был в Лютном переулке… — едва дыша, ответил Уизли.

— Моргана трижды упомянутая! — воскликнула МакГонагалл. — Отчаянный Поттер! Но как они готовили это? И где?

— В Выручай-комнате. Гермиона сама варила зелья, не доверяя мне, а Гарри тогда лежал в больничном крыле, — ответил Рон.

— Ясно. И еще, мистер Уизли: почему пострадали ученики Слизерина? — спросила Минерва.

— Забини и Паркинсон пытались помешать Гермионе… — вжав голову в плечи, ответил тот. — Это я их оглушил… Ступефаем…

— Я думаю, вы понимаете, мистер Уизли, что, учитывая произошедшее, я обязана не только наказать вас троих и снять баллы с факультета, но и сообщить в Министерство Магии… — спустя минуту, произнесла МакГонагалл. — Однако я не стану этого делать, пока не поговорю с мисс Грэйнджер и мистером Поттером и не разберусь в ситуации окончательно. Сейчас вы свободны, — произнесла она, взмахом руки открывая дверь.

Рон буквально вылетел из кабинета директора. Так паршиво он себя еще никогда не чувствовал. Глубоко вздохнув несколько раз, чтобы унять дрожь, он направился в больничное крыло.

Минерва МакГонагалл сидела за столом и, задумчиво глядя на язычки пламени, играющие в камине, думала о поступке студентов своего факультета. Конечно, их следовало наказать, но, понимая, что подвигло их на столь решительный и опасный шаг, она не могла этого сделать. И как быть с тем фактом, что в стенах школы совершался темномагический обряд? А если это станет известно остальным ученикам и их родителям? Это же скандал!

— Альбус, Альбус! Как мне не хватает твоей поддержки! — она повернулась к портрету Дамблдора. — Ну что мне делать с нашим отчаянным героем и его верными помощниками?

— Хм, думаю, не стоит их наказывать слишком серьезно, — улыбнувшись с портрета, произнес бывший директор.

— Но ведь это была Темная магия… И почему защита школы этому не воспрепятствовала? — удивленно всплеснув руками, спросила МакГонагалл.

— Вероятно, на то были свои причины, ты не находишь, Минерва? — ответил Дамблдор, а остальные его предшественники согласно закивали со своих портретов.

— Да, но, Альбус, ты же знаешь про этот ритуал… Он возможен, если только между магами есть взаимные чувства… Как мне поступить с… — она озадаченно смотрела на бывшего директора.

— Ах, Минерва, если даже древняя магия замка помогла им, не думаешь ли ты, что мы вправе изменять то, что написано им судьбой? — удивленно приподнял брови Дамблдор.

— Но, Альбус… — попыталась возразить МакГонагалл.

— На всё воля провидения, дорогая… — глаза директора лукаво блеснули за очками, и он, поудобнее устроившись на стуле, задремал.