Убедил!

— Не понятно другое: почему ты так этому удивлена? Я-то думал, что мое влечение к тебе было совершенно очевидно еще на свадьбе, ну и в дни, предшествующие ей.

— Но… — начала Гермиона, потом снова о чем-то задумалась, но в конце концов все-таки продолжила: — Ты же понимаешь, что все случилось просто потому, что оба мы — здоровые и взрослые люди, которые случайно оказались запертыми в ловушке. И которым, по сути, было просто скучно.

Люциус молчал, и она нерешительно добавила:

— Что… разве не так?

«Твою ж мать! Ну и чего мне ей на это ответить? Боюсь, что только правду»…

— Возможно, поначалу, — кивнул он. — Но, смею тебя заверить, что существует множество «здоровых взрослых» женщин, с которыми я мог бы находиться запертым хоть сто лет, но они никогда б не оказались голыми в постели со мной, — и, увидев, что Гермиона по-прежнему выглядит сомневающейся, добавил: — Перечисляю по порядку! Долорес Амбридж, Сивилла Трелони, мадам Малкин, Лаванда Браун, Пэнси Паркинсон, Миллисент Булстроуд, Молли Уизли, Джинни Уизли… я имею в виду Малфой, — Люциус внимательно наблюдал за ее реакцией, потому что Гермиона, казалось, собиралась ощетиниться, пока он не исправил оговорку. — И Нарцисса Блэк Крам.

Наконец она отреагировала на его тираду.

— Ты серьезно думаешь, что я поверю в нереальность возможности вашего с Нарциссей секса? Не смеши меня!

— Нет. Я больше не буду спать с ней. Она меня унизила.

— О-о… — Гермиона снова задумалась. — Люциус, мне кажется, она не специально…

— Может быть. Но она оставила меня, оставила ради мальчишки, ради игрока в квиддич, младше себя в полтора раза.

— Что должно быть для нее более унизительным, чем для тебя, ты не думал?

На этот счет Люциуса одолевали большие сомнения, но он уже знал, что вступать в пререкания с Гермионой, когда она в чем-то убеждена, не стоит. И поэтому сменил тему.

— В любом случае, даже если твоя теория о «ловушке для здоровых взрослых людей» и работала вначале (хотя уверяю тебя, что это не так), она определенно не объясняет того, что произошло после свадьбы. Или ты об этом забыла?

— Нет. Я скорее думала, что об этом захочешь забыть ты.

Люциус нахмурился.

— С чего бы? Между прочим, для меня тот уик-энд — одно из самых волнующих воспоминаний.

— Но я… — она резко прервалась. — Нет… ничего. Я должна идти.

— Что… ты? — уточнил Люциус, внезапно поняв, почему она так удивлена.

— Ничего, — она начала подниматься, восхитительно покраснев при этом, и Люциус уже в который раз подумал, что его безумно волнует, когда щечки ее розовеют. На мгновение она будто бы замялась, но потом решительно произнесла: — Акцио, платье!

Появившийся из ванной легкий шелк Гермиона поймала на лету. А Люциус подумал, что грешно скрывать всю эту красоту одеждой, и, отчаянно пытаясь задержать ее, выпалил:

— Пойми, я уже не сторонник тех жизненных принципов, что непримиримо разделяли нас раньше.

Гермиона посмотрела на него, и во взгляде ее мелькнула грусть.

— Прости… но я не верю, что люди действительно меняют свои многолетние убеждения. Тем более, ты уже не мальчик. Да и шесть лет назад тоже не был одураченным юнцом…

Люциус не сдался этой попытке игнорировать то, что он хотел сказать:

— Гермиона, поверь, за эти годы я многое переосмыслил. Что в этом нереального?

— Почему переосмыслил? — она скептически усмехнулась. — Потому что старые взгляды стали политически нецелесообразны?

— Нет! — он мотнул головой. На самом деле, Люциусу было бесконечно важно, чтобы она поверила ему. Да, он всегда был честолюбив, всегда был интриганом и манипулятором — а как еще прикажете развлекаться? — но его соображения на предмет чистоты крови теперь и впрямь стали принципиально другими. — Потому что у меня было слишком много времени, чтобы подумать обо всем: и в ожидании суда, да и потом, когда ушла Нарцисса, и уж тем более, когда Драко начал игнорировать меня, изменив всему, что впитывал с детства.

Гермиона недоверчиво фыркнула.

— И все же… ты замышлял сорвать их свадьбу.

— Да, замышлял. Но, скорее, потому, что действительно не верил в возможность благополучного союза между Уизли и Малфоями. Я просто пытался — прямо скажем, безрезультатно и, видимо, ошибочно — защитить своего сына от разочарования.

— Нет! Ты просто пытался найти для него политически выгодный альянс.

Пожав плечом, Малфой ухмыльнулся.

— Я тебя умоляю… Джиневра Уизли — одна из героинь войны. Причем, из целой семьи героев войны, — насмешливо заметил он. — И более «выгодным альянсом» гипотетически можно назвать лишь одну британскую волшебницу. Ее имя — Гермиона Грейнджер.

— О… так вот к чему это все?! — спрыгнув с огромной кровати, Гермиона запуталась в огромной простыне, но судорожно схватила свое платье.

— Нет! Ты неправильно поняла меня, — повысил голос Малфой, с досадой осознавая, как эти слова должно были прозвучать для женщины, которая уже и без того подозревала его Мерлин знает в чем. — Я хотел сказать совсем о другом!