— Бетти, я больше не могу. Мне плохо, уже тошнит от этого воя…
1 мин, 55 сек 10199
— Лина устало расселась на полу прямо в кабинете. Я поправила очки и положила шприц.
— Скажи спасибо, что мы на людях опыты не ставим, — я оскалила свои острые зубы в мрачной усмешке. Порой мне тоже становится противно, но что поделать? Лина моя верная подруга и ассистент, но она слишком часто задает ранящие меня вопросы. Я посмотрела на свой заляпанный кровью халат. Красные капли образовали на нем красивые узоры.
— Зачем? — блондинка выжидающе смотрит на меня.
— Все очень просто, мы можем пожертвовать несколькими животными, чтобы открыть новый ген, который будет уничтожать все болезни! — я говорю это строгим голосом. Мой ответ циничен и я это знаю.
— Скальпель дай! — прошу я ее, чтобы перевести тему разговора, но Лина не отстает.
— Док, а если мы никогда ничего не добьемся? — она смотрит как я припарирую живого хомяка и кривится. Ее опасения оправданы, но меня это не волнует. Я твердо знаю, что это мое призвание, не важно скольким я пожертвую, но добьюсь! Люди умирают от болезней, а чтобы решить проблему нужно создать лишь один ген… Пусть приходиться проверять на животных, пусть я уже потеряла счет их смертей.
— Лина, обещаю, как только закончим, я брошу эту работу. Ты же знаешь, это цель моей жизни… — я сажусь к микроскопу и молюсь, чтобы все мои теории совпали с практикой.
— Чудовищно. А помнишь того ягненка, через которого ты пропустила ток?
— Лина такая нервная.
— Это нужно было для слияния его ДНК и нового гена… — отвечаю я и всматриваюсь в клетки.
— Но зачем нам резать живьем? Почему нельзя взять наркоз? — она уже заводится.
— Наркоз мешает, мне потом сложно отделить искусственные клетки от органических… — по правде меня не волнует сейчас ее пустые слова, а вот картина в микроскопе интересная.
— Бетти, в кого ты превратилась? Ты маньячка! Очнись! — она чуть не плачет над трупом хомячка.
— Ты еще обезьяну вспомни… — огрызаюсь я. Она выходит хлопая дверью.
— Я больше не участвую в этом кошмаре! — кричит Лина уходя. Я не обращаю внимания на нее.
— Удалось! — из моих легких вырывается радостный хрип. Я гляжу на ее халат на полу и вздыхаю. Я знаю, что она больше не придет.
— Впрочем это не так уж плохо… Я смогу совершенствоваться и не бросать любимое дело из-за ее поведения, — решила я, написав отчет о своей работе.
— Так посмотрим, можно ли добиться изменения кода путем операции… — я повернулась в сторону клетки с лягушкой и взяла скальпель…
— Скажи спасибо, что мы на людях опыты не ставим, — я оскалила свои острые зубы в мрачной усмешке. Порой мне тоже становится противно, но что поделать? Лина моя верная подруга и ассистент, но она слишком часто задает ранящие меня вопросы. Я посмотрела на свой заляпанный кровью халат. Красные капли образовали на нем красивые узоры.
— Зачем? — блондинка выжидающе смотрит на меня.
— Все очень просто, мы можем пожертвовать несколькими животными, чтобы открыть новый ген, который будет уничтожать все болезни! — я говорю это строгим голосом. Мой ответ циничен и я это знаю.
— Скальпель дай! — прошу я ее, чтобы перевести тему разговора, но Лина не отстает.
— Док, а если мы никогда ничего не добьемся? — она смотрит как я припарирую живого хомяка и кривится. Ее опасения оправданы, но меня это не волнует. Я твердо знаю, что это мое призвание, не важно скольким я пожертвую, но добьюсь! Люди умирают от болезней, а чтобы решить проблему нужно создать лишь один ген… Пусть приходиться проверять на животных, пусть я уже потеряла счет их смертей.
— Лина, обещаю, как только закончим, я брошу эту работу. Ты же знаешь, это цель моей жизни… — я сажусь к микроскопу и молюсь, чтобы все мои теории совпали с практикой.
— Чудовищно. А помнишь того ягненка, через которого ты пропустила ток?
— Лина такая нервная.
— Это нужно было для слияния его ДНК и нового гена… — отвечаю я и всматриваюсь в клетки.
— Но зачем нам резать живьем? Почему нельзя взять наркоз? — она уже заводится.
— Наркоз мешает, мне потом сложно отделить искусственные клетки от органических… — по правде меня не волнует сейчас ее пустые слова, а вот картина в микроскопе интересная.
— Бетти, в кого ты превратилась? Ты маньячка! Очнись! — она чуть не плачет над трупом хомячка.
— Ты еще обезьяну вспомни… — огрызаюсь я. Она выходит хлопая дверью.
— Я больше не участвую в этом кошмаре! — кричит Лина уходя. Я не обращаю внимания на нее.
— Удалось! — из моих легких вырывается радостный хрип. Я гляжу на ее халат на полу и вздыхаю. Я знаю, что она больше не придет.
— Впрочем это не так уж плохо… Я смогу совершенствоваться и не бросать любимое дело из-за ее поведения, — решила я, написав отчет о своей работе.
— Так посмотрим, можно ли добиться изменения кода путем операции… — я повернулась в сторону клетки с лягушкой и взяла скальпель…
