Удержать любой ценой

Свет фар ослеплял, но я, все же смог разглядеть только что подъехавшую карету скорой помощи. Пара человек в медицинских халатах подойдя, забрали ее у меня. Тут же я почувствовал, как кто-то сзади заломил мне руку и защелкнул наручники. В другой ситуации я бы подобного отношения к себе не стерпел. Но в данный момент я просто метался из стороны в сторону. Бился, словно птенец в клетке. Только не с целью вырваться, а словно пытаясь что-то изменить этим.

— Вы имеете права хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде.

— Конечно… — Я бессильно опустил голову. Я ждал этих слов. В глазах стало мутно. Меня посадили в машину. Я заплакал. Я больше не смог сдерживаться, ибо было уже бессмысленно…

Адвокат

Резкий толчок в груди.

— Разряд.

Я сделала глоток воздуха и тут же провалилась в черноту.

Резкий свет ударил в глаза. Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Все было расплывчатым, и я смогла различить лишь силуэт рядом с собой.

— Джефф? — первое, что пришло в голову.

— Слава Богу, ты очнулась, — услышала я до боли знакомый женский голос.

Я захотела приподняться, но тут поняла, что как бы ни пыталась, не могла пошевелиться.

— Тише, тише. Тебе нельзя пока что двигаться. — Тут зрение полностью вернулось ко мне, и я ахнула от удивления.

— Мама?

— Врачи сказали, что тебе повезло. У тебя… — Она, глубоко вздохнула и закрыла лицо руками. — … компрессионный перелом позвоночника и перелом ключицы.

— А где… где Джефф?

— Этого ублюдка арестовали. Он больше не сможет угрожать тебе. Теперь все хорошо. — с этими словами из ее глаз брызнули слезы и она аккуратно прижалась ко мне. — Я понимаю, это сложно, но ты должна мне рассказать, что произошло. В четверг его будут судить, так как вина не полностью доказана. Нужна информация. Он над тобой издевался? Насиловал? Не бойся, расскажи мне. Эта сволочь заслуживает пожизненного заключения, и мы с тобой добьемся этого…

Я услышал звон ключей, за которым последовал скрип открывающейся железной двери. За решеткой я просидел всего лишь день. Теперь меня зачем-то выпустили. Два охранника вели меня по коридорам, пока не остановились у одной из дверей. Войдя в помещение, я увидел комнату, в которой был только стол, два стула и огромное зеркало на стене. За столом сидел мужчина. Когда дверь открылась, он повернулся и все-то время, пока охранники проводили и усадили меня прямо напротив него, он внимательно наблюдал. Я положил свои скованные наручниками руки на стол. Мужчина на секунду отвлекся, сделав какую-то запись у себя в книжке, и снова уставился на меня.

— Я ваш адвокат. — объяснил он деловитым тоном.

— У меня нет денег на адвоката.

— Я взялся за это дело из-за своих собственных побуждений, и деньги могут вас не беспокоить, — все так же деловито продолжал он.

— Хорошо.

— Начнем. Вы знаете, что вас обвиняют в двадцати двух жестоких убийствах?

— Почему меня?

— Начнем с того, что здесь я задаю вопросы.

— Нет, но теперь знаю.

— При вас не было документов, и мы не смогли найти какую-либо информацию о вас.

— Нет, вы знаете обо мне все.

— Простите?

— Полиция наверняка нашла мое убежище. По фотографиям и другим личным вещам уж можно было догадаться, как найти информацию обо мне.

— Верно. Мы нашли достаточно информации о вас. И тем не менее, убийца хорошо работал и не оставлял никаких улик. Как вы думаете, почему обвинения повесили именно на вас?

— Думаю, что из-за лица. Люди всегда либо питают неприязнь, либо страх к тем, кто физически не похож на них…

— Это первое, о чем я подумал. Вы неплохо размышляете. Я думаю, вашу невиновность будет легко доказать. Тем более Джоанна сама призналась, что это было не похищение и убежать — была ее инициатива.

— Кто вы?

— Об этом мы поговорим после суда. А пока, вы можете быть свободным. И… — Мужчина достал из кармана чистую марлевую повязку и положил ее рядом на стол. — Я думаю, вам это пригодится. До встречи в суде.

Трудности

Прощальный удар церемониального деревянного молотка судьи, казалось, разорвал мою последнюю нервную клетку в мозге. Я, наконец, полностью ощутив свободу, словно пуля, обгоняя всех присяжных, вылетел из зала. Быстрым шагом, дойдя до уборной, я, громко хлопнув дверью, встал перед зеркалом и схватился за голову. Они показывали мне фотографии жертв. Все расчленены, жестоко убиты, и с каждой новой фотографией мое сердце как-то странно ухало вниз. Я не мог, я не помнил, как убивал. Их лица были изуродованы, но каждое было мне до боли знакомо. За все время процесса я не сказал ни слова, за меня все время говорил мой адвокат. Он так уверенно оправдывал меня, что порой, я сам сомневался в своих же убийствах. Но в глубине души я всегда был точно уверен, чьих это рук дело. Сомнений нет, этот мужчина был мастер своего дела. Казалось, будто все его фразы тот по сотню раз отрабатывал дома перед зеркалом. Порой даже чувствовалось, что он, будто предвидел каждое обвинение в мою сторону, каждый вопрос.