Улыбка шамана

Со стороны берега очень быстро скользнула тень. Я похолодел, пригляделся — вроде никого. Резкий шорох в нескольких метра от палатки заставил меня вновь вздрогнуть и уставиться в сторону доносившегося звука, я напряг глаза, тщетно пытаясь что-либо разглядеть. Ощущение страха нарастало, казалось, вот-вот на меня из темноты бросится кто-то… Или что-то. Вдруг меня осенило — фонарик! Осветительный прибор был немедленно направлен в сторону таинственного шума. Звук шуршащего пакета, блеск тёмного меха. Это была лиса! Наглая воровка бурой масти остервенело трепала полиэтиленовый кулёк с чьими-то продовольственными запасами. В луче достаточно мощного фонарика, животина вовсе и не думала прекращать своё занятие и ретироваться. Страх моментально отступил, его сменило любопытство, заставившее меня сделать шаг вперёд. Лиса отскочила в сторону, двигаясь очень быстро, так что я едва успевал направлять в её сторону фонарик, она запрыгала из стороны в сторону, при каждом выпаде в моём направлении пригибая передние лапы и поднимая хвост, на агрессию это было не похоже. При всей нелепости своего предположения, я был уверен, что чертовка со мной играет, и стал аккуратно подходить ближе. Лисица отбегала, затем вновь останавливалась и начинала крутиться, подобно щенку, пытающемуся схватить собственный хвост, и даже начала слега потявкивать, словно бы подманивая меня, я подходил. Когда мы отошли от лагеря метров на триста, зверёк стал подпускать поближе к себе, фыркал, продолжая вести меня к рощице у берега, вокруг ни души, лагерь близко, ни намека на опасность. Скоро мы оказались у границы леса, завыл ветер, деревья стали раскачиваться, в свете фонарика роща темнела мрачной глубиной. Лиса забежала в рощу, остановилась около ближайшего дерева и начала истово рыть землю. Какое-то время я наблюдал за этим зрелищем, затем решил приблизиться, мне казалось, что когти животного скребут по металлу, меня охватил азарт. И только я собирался войти в рощу, как сзади послышался хорошо знакомый мне лай. Это была Тайга. Под горку, с невероятной скоростью неслась она в мою сторону, оглушительно гавкая. У меня зазвенело в ушах. Не обращая на меня никакого внимания, овчарка пронеслась мимо, прямо в рощу. Я полагал, что, услышав лай, ночная гостья давно скрылась в глуши, однако ошибался. Повернув фонарик в сторону деревьев, я увидел, что лиса и Тайга яростно дерутся! Катаясь клубком, вздымая столбы пыли, они неистово впиваясь друг в друга зубами. Я не мог пошевелиться, мне казалось, что лисица была небольшой, но сейчас, в драке с овчаркой она, казалось, увеличилась в размерах и продолжала расти, превращаясь из милой лисички в огромного свирепого зверя. Было темно, освещение скверное, но мне виделось, что и Тайга тоже словно бы растёт, не уступая в размерах противнику. Всё закончилось очень быстро. Тайга выбежала из рощи, я хотел было приласкать её, но она проскочила мне за спину и что есть силы, вцепилась в мою ногу, чуть пониже икры. Я почувствовал, как зубы собаки прокусывают кожу, впиваясь в мышцу, уловил, как кровь начинает струиться к ботинку, ощутил резкую жгучую боль… проснулся.

Какая там роща! Стоял я на краю обрыва чуть восточнее мыса Бурхан. Внизу, метрах в сорока, тёмная вода величественного Байкала омывает острые манящие скалы. Ещё шаг, и зияющая бездна поглотит меня. Тайга вцепилась мне в ногу, действительно прокусила её и мощно тянет назад, прочь от обрыва, со стороны лагеря слышится крик жены, Филь бежит ко мне по склону. Секунду я не понимал, что происходит, затем ослабел, поддался на усилия собаки, отклонился от обрыва назад и рухнул на спину, едва не придавив Тайгу. Она стала бегать вокруг, непонимающе смотрела на меня, обнюхивала, оберег на её ошейнике был ободран и лишился перьев.

Наутро мы спешно покинули Ольхон, а через три дня уже были дома. Прокушенная нога меня особо не беспокоила, куда сильнее тревожил впервые приключившийся со мной приступ лунатизма и то сновидение, что я при этом переживал, оно было невероятно ярким, подробным, реалистичным и запомнилось во всех деталях. Фактов сомнамбулизма более не повторилось, невролог лишь развёл руками, пояснив, что нарушений сна у меня не выявлено, и посоветовал отдохнуть, выспаться и по возможности избегать стрессовых ситуаций. Он объяснял произошедшее со мной реакцией психики на резкую смену обстановки и специфический характер местности и обстоятельств. Однако иное, куда как более реальное последствие данного случая, он объяснить так и не смог, как и несколько других врачей. Дело в том, что после той ночи я совершенно утратил способность различать вкусы! Любое блюдо, сладкое, соленное или даже острое казалось мне жёваной бумагой. Так продолжалось около трёх недель, за которые я успел обойти порядочное количество врачей, они брали анализы, назначали исследования, пожимали плечами, объявляя, что никаких отклонений не обнаружено, и прописывали витаминки. Затем всё вернулось в норму, не сказать, чтобы резко, не сказать, чтобы постепенно, как-то само.