Умирать не страшно

Малфой пах кровью и теплом, и вкус у него был как у нагретого железа. Глаза почему-то слезились. Выдох, вдох, еще… Сириус ни черта не понимал в первой помощи, но ужас от того, что вот сейчас это тепло и жизнь уйдут и растворятся в пустоте, гнал вперед и давал силы. Он пробовал снова и снова, пытался сделать массаж сердца, как когда-то показывала ему умница Лили. Наверняка он все делал неправильно. В ушах звенело, пот тек по лицу. Он уже ничего не соображал, наглотавшись то ли воздуха, то ли крови, то ли… Что-то бухнуло под его руками. Кажется, малфоевское сердце — или? В глазах зарябило, голова закружилась, а Малфой вдохнул полной грудью.

Тепло, мягко… Кто-то пронзительно завизжал. Сириус дернулся и упал на что-то твердое. Перед глазами все плыло. Свет был слишком ярким, и привыкший к полумраку Сириус почти ничего не видел.

— Петрификус Тоталус!

Сириус замер на полу в нелепой позе. Вокруг загомонили:

— Что тут происходит?

— Эта тварь…

— Этот человек!

— Состояние мистера Малфоя стабильно.

— Но это невозможно!

— Это же Сириус Блэк!

О, все же кто-то его узнал. На мгновение стало очень тихо. Похоже, он умудрился вернуться с того света. Вот ведь штука. Если б не Петрификус, Сириус бы расхохотался. Впрочем, очень скоро чары сняли. Кроме того, глаза наконец привыкли к яркому свету, и Сириус смог осмотреться.

Похоже, он оказался в Мунго, а вокруг столпились целители. От их лимонных мантий становилось больно глазам. Сириус отвел взгляд и почти сразу увидел Малфоя — тот лежал на залитой кровью больничной кровати, но дышал. Кажется, дышал. Чертов ублюдок. Сириус с удивлением отметил, что чувствует облегчение. Он рад, что этот мерзавец выжил?

Пара целителей усердно размахивала палочками — похоже, накладывали диагностические чары.

— Определенно, не зомби и не призрак, — наконец сказал один их них.

— Человек. Истощенный, обезвоженный, грязный, но человек, — добавил второй.

— Зовите авроров!

— И невыразимцев.

— И ему не место около больного. Грейс, Смит, найдите мистеру Блэку свободную палату.

Невыразимцы так до конца и не определили, как именно ему удалось вернуться. Решили, что роль сыграли сразу несколько факторов: он упал в Арку живым; Гарри призвал его при помощи Воскрешающего камня; Малфой на пороге собственной гибели почему-то решил отправиться к нему, а он сам зачем-то попытался спасти жизнь Малфою. Вот как раз мотивов Малфоя Сириус и не понимал. Точнее, не хотел понимать. Есть не так уж много причин, по которым хочешь кого-то увидеть перед смертью. А сил, способных вернуть с того света, еще меньше.

Малфой ведь на самом деле собрался умирать.

Горстка бывших Пожирателей, так и не отловленных министерством, решилась на последний, отчаянный подвиг и ворвались в Малфой-мэнор. Они считали, что у Малфоя есть что-то, способное им помочь. Они накачали его зельями, пытали, но добились лишь того, что в поместье нагрянули с облавой авроры. Пожиратели напоследок наградили Малфоя смертельным проклятьем, буквально превращающим внутренности в кашу и попытались сбежать.

В Мунго пострадавшего доставили мгновенно, но целители ничем не могли помочь. Малфой должен был умереть в считанные минуты, а вместо этого — вернулся с того света, и рядом с ним из воздуха материализовался Сириус.

Сириус еще долго не мог поверить, что жив. Даже когда его обнимал сходящий с ума от радости Гарри, целовала кузина Андромеда, что-то недовольно кряхтел Кричер, Сириуса не покидало ощущение, что все это сон и происходит не с ним. Чудилось: стоит закрыть, а потом открыть глаза — и он снова окажется в привычном сером тумане.

Особенно плохо становилось ночью. Из темноты на него смотрела голодными глазами пустота. Иногда даже казалось, что он слышит чей-то голос, зовущий во мрак. Странно, но единственное, что помогало справиться с кошмаром — воспоминание о Малфое и его горячих руках, которые смогли согреть даже в посмертии. Впрочем, увидеть Малфоя Сириус совершенно не стремился. Ненависть к нему, правда, ушла, но симпатии вроде не появилось.

Сириус знал, что Малфой довольно долгое время провел в больнице, а потом скрылся от журналистов в своем поместье. Постепенно шумиха поутихла, и именно Малфой сделал первый шаг к общению — пришел без всякого предупреждения на Гриммо.

Сириус сам открыл дверь и молча на него уставился. Тот тоже молчал — разглядывал его, чуть прищурившись и склонив на бок голову. Словно на зверушку смотрел. Малфой выглядел неплохо — ни морщин, ни признаков усталости, даже шрам на щеке от темного проклятья был почти не виден. Губы чуть кривились, словно он хотел улыбнуться, но зачем-то себя сдерживал. Сириус смотрел на эти губы и вдруг подумал, что ему очень интересно, какие они на вкус, когда не запятнаны кровью. Ведь ничего же не случится, если он попробует? Простое любопытство, ничего больше.

И, наверное, хорошо, если кто-то окажется рядом холодными темными ночами, чтобы отгонять пустоту. Правда, об этом Сириус не был готов думать. Пока.