Фандом: Гарри Поттер… Ничто не вечно под Луной… Ни жизнь, ни смерть. Ни Свет, ни Тьма. Ни Любовь, ни Ненависть. Они случайно полюбили. Они не должны были любить, но любили. Они не должны быть вместе, но были… Он — учитель. Она — ученица. Его не любил никто и никогда, потому что он — изгой. Ее не любил никто и никогда, потому что она — изгой. Два таких непохожих сердца встретились. И, казалось бы, все должно встать на свои места. Но…
127 мин, 46 сек 12096
Плохо соображая, он протолкнулся сквозь толпу и ринулся к окну. Северус Снейп ловко схватил его.
— Не стоит, мистер Малфой. Им уже ничем не помочь…
— Пустите меня! Немедленно!
— Не имею права, — грустно улыбнулся декан, — пока я несу ответственность за сохранность твоего здоровья и жизни…
Все еще крепко держа слизеринца за руку, Снейп подвел его к окну.
Вдруг лицо профессора удивленно вытянулось.
— Смотрите! — промолвил он.
Все кинулись к окну.
С телами влюбленных что-то происходило. Их тела трансформировались. Не прошло и минуты, и на месте двух человеческих тел лежали два мертвых волка. Угольно-черный волк и белая, как снег волчица…
Рон, первый из семикурсников-гриффиндорцев вошедший в спальню, пронзительно закричал. Остальные мальчишки бросились к нему. Зайдя в спальню, они все, как один, встали по стойке «смирно» и открыли рты. В глазах их был неописуемый ужас.
На каменном полу посередине спальни лежало мертвое, еще теплое тело Гарри Поттера. Он перерезал себе вены. Весь пол и одежда Гарри были в крови.
Юноша не смог жить с ощущением вины за смерть любимой. Ведь это он был виноват в ее смерти, это он погубил ее. А все из-за чего? Из-за глупой ревности!
Минерву МакГонагалл отправили в Больничное крыло с сердечным приступом.
В Большом зале все было задрапировано черным. Стена за преподавательским столом, скатерти на столах, занавески на высоких окнах. Студенты сидели очень тихо.
Поднялся Дамблдор:
— Закончился еще один учебный год, — директор обвел взглядом учеников, — конец этого года был ознаменован печальными событиями. Мы потеряли трех людей, которые были дороги нам. Один из них — Ремус Люпин, должен был сейчас сидеть со мной рядом и радоваться Прощальному пиру.
Повисла тишина.
— Мы потеряли и двух гриффиндорцев, — Дамблдор посмотрел в сторону Гриффиндорского стола, — Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер.
На плече у Рона разрыдалась Джинни. Рон, лицо которого было белее мела, неловко погладил сестру по голове. За последние дни он сильно осунулся, под глазами его залегли глубокие тени, а в рыжих волосах запуталась седина.… Все гриффиндорцы были бледны и непривычно притихшие.
За столом Слизерина Драко Малфой сидел и смотрел в пустоту. Он не мог поверить в случившееся. Да, он видел мертвое тело, да он присутствовал на похоронах. Но все это казалось сном. Просто страшным сном, ужасным кошмаром. Вот он скоро проснется и окажется, что все живы-здоровы. Но… Он не просыпался. Все происходящее было правдой. Страшной правдой.
— Я многое хотел бы сказать вам сегодня. Все они, Ремус, Гермиона и Гарри погибли из-за Любви. Любовь погубила их… Невинные жертвы, принесенные во имя Любви… Но я понимаю, как вам сейчас тяжело, не легче, чем мне. Поэтому сейчас я прошу вас всех встать и поднять свои бокалы за невинно погибших, рано ушедших от нас Ремуса, Гермиону и Гарри.
Заскрипели отодвигаемые скамьи, все встали. По залу прокатилось: «За Ремуса, Гарри и Гермиону»…
Драко поднял свой бокал с красным, как кровь, вином. Он посмотрел сквозь бокал на полную Луну. Она была огромной, кровавой.
Волчье Солнце, под светом которого вершится Жизнь, Смерть, Судьба и Рок. Великая, жестокая сила. Под равнодушным светом кровавой Луны… Будто невинно пролитая кровь забрызгала светлый лунный лик…
Драко прошептал:
— За Гермиону, Ремуса и Гарри… — и залпом выпил бокал вина.
В вино соскользнула соленая капля…
Забыть стараюсь улыбку твою.
Музыка играет в тишине.
Как играла год назад тебе и мне.
Бросить жизнь на чашу весов.
Легко? Скрываясь от дикарей-бесов,
Тону в огне. Горю, как ведьма на костре.
Ловлю ладонью мокрые звезды в ведре…
Пою себе под нос…
Гадая на сверканье утренних рос…
Вижу ветвь вишни — в цветах.
Позабыв, утопаю в смертельных рядах.
Отчаянье сковано сердцем чужим.
У высокого окна, спиной к классу, стоял молодой человек. За окном бушевала гроза. Дико выл ветер… Потоки воды катились водопадом по стеклу… Вспышка молнии осветила его лицо. В серых глазах отразилась косая черта разряда молнии.
Ученики притихли.
Неожиданно раздался тихий и ясный голос учителя:
— Любовь… Страшная сила… Именно Любовь может спасти от смерти, именно Любовь помогает жить, Любовь — сама жизнь… Но Любовь одновременно оружие, Любовь — это то, что может убивать, причинять боль, страдания, превращать жизнь в муку…
Он замолчал.
— Я бы никому… Никому… Не пожелал такой любви, какую испытал я…
Снова молчание.
Еще одна молния вошла в землю. Загремел гром…
— Не стоит, мистер Малфой. Им уже ничем не помочь…
— Пустите меня! Немедленно!
— Не имею права, — грустно улыбнулся декан, — пока я несу ответственность за сохранность твоего здоровья и жизни…
Все еще крепко держа слизеринца за руку, Снейп подвел его к окну.
Вдруг лицо профессора удивленно вытянулось.
— Смотрите! — промолвил он.
Все кинулись к окну.
С телами влюбленных что-то происходило. Их тела трансформировались. Не прошло и минуты, и на месте двух человеческих тел лежали два мертвых волка. Угольно-черный волк и белая, как снег волчица…
Рон, первый из семикурсников-гриффиндорцев вошедший в спальню, пронзительно закричал. Остальные мальчишки бросились к нему. Зайдя в спальню, они все, как один, встали по стойке «смирно» и открыли рты. В глазах их был неописуемый ужас.
На каменном полу посередине спальни лежало мертвое, еще теплое тело Гарри Поттера. Он перерезал себе вены. Весь пол и одежда Гарри были в крови.
Юноша не смог жить с ощущением вины за смерть любимой. Ведь это он был виноват в ее смерти, это он погубил ее. А все из-за чего? Из-за глупой ревности!
Минерву МакГонагалл отправили в Больничное крыло с сердечным приступом.
В Большом зале все было задрапировано черным. Стена за преподавательским столом, скатерти на столах, занавески на высоких окнах. Студенты сидели очень тихо.
Поднялся Дамблдор:
— Закончился еще один учебный год, — директор обвел взглядом учеников, — конец этого года был ознаменован печальными событиями. Мы потеряли трех людей, которые были дороги нам. Один из них — Ремус Люпин, должен был сейчас сидеть со мной рядом и радоваться Прощальному пиру.
Повисла тишина.
— Мы потеряли и двух гриффиндорцев, — Дамблдор посмотрел в сторону Гриффиндорского стола, — Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер.
На плече у Рона разрыдалась Джинни. Рон, лицо которого было белее мела, неловко погладил сестру по голове. За последние дни он сильно осунулся, под глазами его залегли глубокие тени, а в рыжих волосах запуталась седина.… Все гриффиндорцы были бледны и непривычно притихшие.
За столом Слизерина Драко Малфой сидел и смотрел в пустоту. Он не мог поверить в случившееся. Да, он видел мертвое тело, да он присутствовал на похоронах. Но все это казалось сном. Просто страшным сном, ужасным кошмаром. Вот он скоро проснется и окажется, что все живы-здоровы. Но… Он не просыпался. Все происходящее было правдой. Страшной правдой.
— Я многое хотел бы сказать вам сегодня. Все они, Ремус, Гермиона и Гарри погибли из-за Любви. Любовь погубила их… Невинные жертвы, принесенные во имя Любви… Но я понимаю, как вам сейчас тяжело, не легче, чем мне. Поэтому сейчас я прошу вас всех встать и поднять свои бокалы за невинно погибших, рано ушедших от нас Ремуса, Гермиону и Гарри.
Заскрипели отодвигаемые скамьи, все встали. По залу прокатилось: «За Ремуса, Гарри и Гермиону»…
Драко поднял свой бокал с красным, как кровь, вином. Он посмотрел сквозь бокал на полную Луну. Она была огромной, кровавой.
Волчье Солнце, под светом которого вершится Жизнь, Смерть, Судьба и Рок. Великая, жестокая сила. Под равнодушным светом кровавой Луны… Будто невинно пролитая кровь забрызгала светлый лунный лик…
Драко прошептал:
— За Гермиону, Ремуса и Гарри… — и залпом выпил бокал вина.
В вино соскользнула соленая капля…
Эпилог
Счастью посмертную песнь пою.Забыть стараюсь улыбку твою.
Музыка играет в тишине.
Как играла год назад тебе и мне.
Бросить жизнь на чашу весов.
Легко? Скрываясь от дикарей-бесов,
Тону в огне. Горю, как ведьма на костре.
Ловлю ладонью мокрые звезды в ведре…
Пою себе под нос…
Гадая на сверканье утренних рос…
Вижу ветвь вишни — в цветах.
Позабыв, утопаю в смертельных рядах.
Отчаянье сковано сердцем чужим.
У высокого окна, спиной к классу, стоял молодой человек. За окном бушевала гроза. Дико выл ветер… Потоки воды катились водопадом по стеклу… Вспышка молнии осветила его лицо. В серых глазах отразилась косая черта разряда молнии.
Ученики притихли.
Неожиданно раздался тихий и ясный голос учителя:
— Любовь… Страшная сила… Именно Любовь может спасти от смерти, именно Любовь помогает жить, Любовь — сама жизнь… Но Любовь одновременно оружие, Любовь — это то, что может убивать, причинять боль, страдания, превращать жизнь в муку…
Он замолчал.
— Я бы никому… Никому… Не пожелал такой любви, какую испытал я…
Снова молчание.
Еще одна молния вошла в землю. Загремел гром…
Страница 33 из 35
