В Уолмарте я не частый гость. Я вовсе не смотрю свысока на тех, кому приходится там закупаться: то, что они не могут позволить себе какой-нибудь супермаркет посолиднее, — не их вина. А упомянул я это вот к чему: ходи я туда почаще, заметил бы что-нибудь из ряда вон пораньше.
Добавить в моё избранное
9 мин, 4 сек 18652
У него не было лица! Передняя часть его тела была идентична задней. На том месте, где должно быть лицо — ничего, никаких черт.
Глядя в потолок, я с ужасом осознавал, что понятия не имел, где находился. Меня завели в самую глубь этого места. В универсаме не было ни одного окна, а торговые ряды теперь казались ещё длиннее, чем когда я увидел их впервые. По спине пробежали мурашки.
Нужно искать двери.
Сначала я просто шагал вдоль рядов, а затем меня осенило: «Ты идиот. Ищи стену и придерживайся её, пока не наткнёшься на выход». Как два пальца, верно?
Не верно.
Стену-то я нашёл и пошёл вдоль неё. По пути я сделал пять поворотов под прямым углом. Пять. И ни одной двери. Меня охватил ужас.
Ладно. Допустим, это был вовсе не Уолмарт. Но почему я не смог найти выход? Поразмыслив, я пришёл к выводу, что они как-то маскировали главный вход: так, что сразу после закрытия он исчезал из виду. Точно! Никто ведь не оглядывается, заходя в магазин.
Я продолжал следовать вдоль стены, ощупывая её бетонную поверхность.
«Эй? Есть тут кто?».
Дрожащий голос шёл ко мне сквозь полки, напичканные фальшивым товаром. Я едва ли был готов довериться кому-либо в том проклятом месте, но всё же решился отозваться: «Я тут. Вы тоже покупатель?».
«Слава богу!» — ответила женщина. Был слышен скрип тележки, катящейся по кафельному полу. — Я здесь уже несколько часов, и у меня телефон не ловит. Вы не могли бы мне помочь? Кажется, я совсем заблудилась«.»
«Конечно,» — я окинул взглядом ближайший поворот. — Вы не могли бы выйти ко мне оттуда?«.»
«Нет, мой ряд здесь кончается. Тут по бокам одни полки, а дальше — тупик».
«Вы можете пройти к другому концу?».
«Я пыталась. Там тоже тупик. Не пойму, где я ошиблась?».
Я неуверенно отступил от стены и пошёл промеж рядов, пытаясь голосом вывести женщину из лабиринта. Она постоянно извинялась за то, то «ей пришлось меня побеспокоить» из-за того, что«она заблудилась меж двух сосен» и вообще,«её муж бы подумал…».
Пришёл к развилке. Передо мной — стена из полок, по сторонам — проходы. А в них — никого.
«Вы здесь!» — крикнул я.
«Да. Нашли что-нибудь?».
«А вы?».
«Нет. Передо мной — ещё одна полка с той же шушерой, что на остальных,» — в её голосе улавливались панические нотки. — Не знаю, как я сюда попала. Может, тут где-то есть проход, а я не заметила? Или, может, забрела в какое-то помещение для персонала?«.»
«Может,» — солгал я с комом в горле. — Послушайте. Я поищу главный вход и позову кого-нибудь на помощь, хорошо? Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Вы… оставайтесь тут, никуда не уходите, если так и не увидите выход. Ладно?«.»
«Поняла,» — женщина немного успокоилась, услышав утешительную ложь. На самом деле я понятия не имел, куда мне нужно было идти и что делать — но ей не к чему было об этом знать.
Я возвратился к стене и продолжил путь, агрессивно раскидывая содержимое периодически попадавшихся мне витрин с пустышками в поисках секретной двери. В конце концов я перешёл на бег. Моей главной надеждой было найти хоть какой-нибудь ориентир. Но ни касс, ни холодильников с едой — ничего, что указывало бы на близость выхода, там не было. Здание напоминало герметичный куб, заполненный хламом. Я наматывал круги — и всё впустую.
И тут мне впервые за всё время подвернулась удача: я нашёл швейцара.
Издалека оно было похоже на человека. Если отрешённо, проходя мимо, смотреть на него краем глаза, то можно и вовсе не приметить подвоха. Но если посмотреть внимательно, то становится очевидно: бесформенные выпуклости на его голове лишь отдалённо смахивали на лицо. Знаете, как картинки из тысяч разноцветных точек. Издалека на них можно разглядеть что-то конкретное, а вплотную это — сплошная бессмысленная мешанина.
Швейцар ковылял из стороны в сторону так, словно он не знал, как нужно ходить. И это я на полном серьёзе: он как-то странно выворачивал ступни и кривил тело при каждом шаге, будто впервые в жизни встал на две ноги. Подкравшись к нему сзади, я схватил его за ворот рубашки.
Он «моргнул». Это так странно выглядело. Вместо глаз на его лице был ряд мелких выступов, отбрасывавших тени, которые издалека походили на глаза. От неожиданности я немного оторопел и отпустил воротник.
«Где выход?» — спросил я.
Существо дрогнуло.
«ДабрО паджалавАть в УаллмАрт?».
«Где грёбаная дверь!» — я толкнул его. — Если вы меня выпустите, я не буду звонить в полицию. Пожалуйста. Выпустите«.»
Швейцар нервно оглянулся по сторонам, а затем снова уставился на меня: «Да-бро. Па-джалавАть. В. Уалл? Март».
Ситуация показалась мне безвыходной: стало понятно, что, как и её безликий коллега, эта тварь существует лишь ради одной-единственной цели. Пытаться с ней говорить — как об стенку горох.
Глядя в потолок, я с ужасом осознавал, что понятия не имел, где находился. Меня завели в самую глубь этого места. В универсаме не было ни одного окна, а торговые ряды теперь казались ещё длиннее, чем когда я увидел их впервые. По спине пробежали мурашки.
Нужно искать двери.
Сначала я просто шагал вдоль рядов, а затем меня осенило: «Ты идиот. Ищи стену и придерживайся её, пока не наткнёшься на выход». Как два пальца, верно?
Не верно.
Стену-то я нашёл и пошёл вдоль неё. По пути я сделал пять поворотов под прямым углом. Пять. И ни одной двери. Меня охватил ужас.
Ладно. Допустим, это был вовсе не Уолмарт. Но почему я не смог найти выход? Поразмыслив, я пришёл к выводу, что они как-то маскировали главный вход: так, что сразу после закрытия он исчезал из виду. Точно! Никто ведь не оглядывается, заходя в магазин.
Я продолжал следовать вдоль стены, ощупывая её бетонную поверхность.
«Эй? Есть тут кто?».
Дрожащий голос шёл ко мне сквозь полки, напичканные фальшивым товаром. Я едва ли был готов довериться кому-либо в том проклятом месте, но всё же решился отозваться: «Я тут. Вы тоже покупатель?».
«Слава богу!» — ответила женщина. Был слышен скрип тележки, катящейся по кафельному полу. — Я здесь уже несколько часов, и у меня телефон не ловит. Вы не могли бы мне помочь? Кажется, я совсем заблудилась«.»
«Конечно,» — я окинул взглядом ближайший поворот. — Вы не могли бы выйти ко мне оттуда?«.»
«Нет, мой ряд здесь кончается. Тут по бокам одни полки, а дальше — тупик».
«Вы можете пройти к другому концу?».
«Я пыталась. Там тоже тупик. Не пойму, где я ошиблась?».
Я неуверенно отступил от стены и пошёл промеж рядов, пытаясь голосом вывести женщину из лабиринта. Она постоянно извинялась за то, то «ей пришлось меня побеспокоить» из-за того, что«она заблудилась меж двух сосен» и вообще,«её муж бы подумал…».
Пришёл к развилке. Передо мной — стена из полок, по сторонам — проходы. А в них — никого.
«Вы здесь!» — крикнул я.
«Да. Нашли что-нибудь?».
«А вы?».
«Нет. Передо мной — ещё одна полка с той же шушерой, что на остальных,» — в её голосе улавливались панические нотки. — Не знаю, как я сюда попала. Может, тут где-то есть проход, а я не заметила? Или, может, забрела в какое-то помещение для персонала?«.»
«Может,» — солгал я с комом в горле. — Послушайте. Я поищу главный вход и позову кого-нибудь на помощь, хорошо? Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Вы… оставайтесь тут, никуда не уходите, если так и не увидите выход. Ладно?«.»
«Поняла,» — женщина немного успокоилась, услышав утешительную ложь. На самом деле я понятия не имел, куда мне нужно было идти и что делать — но ей не к чему было об этом знать.
Я возвратился к стене и продолжил путь, агрессивно раскидывая содержимое периодически попадавшихся мне витрин с пустышками в поисках секретной двери. В конце концов я перешёл на бег. Моей главной надеждой было найти хоть какой-нибудь ориентир. Но ни касс, ни холодильников с едой — ничего, что указывало бы на близость выхода, там не было. Здание напоминало герметичный куб, заполненный хламом. Я наматывал круги — и всё впустую.
И тут мне впервые за всё время подвернулась удача: я нашёл швейцара.
Издалека оно было похоже на человека. Если отрешённо, проходя мимо, смотреть на него краем глаза, то можно и вовсе не приметить подвоха. Но если посмотреть внимательно, то становится очевидно: бесформенные выпуклости на его голове лишь отдалённо смахивали на лицо. Знаете, как картинки из тысяч разноцветных точек. Издалека на них можно разглядеть что-то конкретное, а вплотную это — сплошная бессмысленная мешанина.
Швейцар ковылял из стороны в сторону так, словно он не знал, как нужно ходить. И это я на полном серьёзе: он как-то странно выворачивал ступни и кривил тело при каждом шаге, будто впервые в жизни встал на две ноги. Подкравшись к нему сзади, я схватил его за ворот рубашки.
Он «моргнул». Это так странно выглядело. Вместо глаз на его лице был ряд мелких выступов, отбрасывавших тени, которые издалека походили на глаза. От неожиданности я немного оторопел и отпустил воротник.
«Где выход?» — спросил я.
Существо дрогнуло.
«ДабрО паджалавАть в УаллмАрт?».
«Где грёбаная дверь!» — я толкнул его. — Если вы меня выпустите, я не буду звонить в полицию. Пожалуйста. Выпустите«.»
Швейцар нервно оглянулся по сторонам, а затем снова уставился на меня: «Да-бро. Па-джалавАть. В. Уалл? Март».
Ситуация показалась мне безвыходной: стало понятно, что, как и её безликий коллега, эта тварь существует лишь ради одной-единственной цели. Пытаться с ней говорить — как об стенку горох.
Страница 2 из 3
