Голова каталась из угла в угол, цепляясь ушами за ножки стульев, чавкая губами и отплевываясь всякий раз при контакте рта с линолеумом. Когда внизу оказывались редеющие волосы, слышался неприятный шелест, когда на половое покрытие попадала плешь — звук пропадал почти. Глаза вращались по неописуемым траекториям, стараясь держать в поле зрения три безголовых тела, восседавших на стульях.
Ничего, что не дал Господь ей ручек-ножек. Зато умом не обижена — а чего в голове кроме ума-то? Ничего личного… лишнего, то есть.