Уровень второго плана

Говоря честно, у Климовой Вероники Георгиевны еще в ее личной жизни такого не было. Чтобы мог понравиться ей больничный пациент. Она с ним почувствовала, при общении вдруг женщиной, а не врачом. Она взяла даже в негласно шефство, как родная ему словно, заботливая мать над Андреем. Она хотела детей, которых, у Вероники, до сих пор, не было. И это был шанс. И ее Веронику прямо тянуло к нему.

Его красивые печальные и одинокие тоже, как и у нее глаза. Синие и печальные. Они очаровали Веронику Климову. Он смотрел на женщину перед собой с печальной той задумчивой и обреченной тоской, и это поразило ее, и внутри ее что-то хрустнуло в этот раз, и Вероника влюбилась в Сурганова Андрея. И ее потянуло к нему с невероятной любовной и страстной силой.

Вообще Вероника не считала Сурганова чокнутым, и помешанным на самом себе и на потустороннем мире. Возможно, он действительно мысленно во снах бывал там, куда его там заносила нелегкая. И возможно он говорил правду обо всем, что там видел и про себя в том числе.

И сейчас сидя еще допоздна в Красноярской клинике имени Ломоносова, она Вероника Георгиевна Климова думала только о нем, о Сурганове Андрее Викторовиче, и ни о ком больше. И чем больше о нем думала, тем больше его хотела.

— «Искуситель» — подумала она, тоже глядя в зарешеченное металлической решеткою свое в кабинете окно в темное уже вечернее небо и глубоко дыша всей своей полной, не целованной губами мужчины тридцатилетней молодой женщины грудью — «Змей искуситель». Вероника задышала тяжело всей своей женщины врача полной возбужденной грудью и закатила свои карие глаза.

***

Очень быстро пролетел день, и снова наступила ночь. И он спал и видел сон. Он стоял в темной большой комнате и смотрел в ночное окно. Была кругом тишина и никого кругом. Только спокойствие и тишина.

Он Андрей был освещен луной в том окне. И видел, как свет проникал сквозь него в ту комнату и выделял его силуэтом плечи, руки всего желтым своим ярким светом в этой ночной темной комнате.

Андрей почувствовал еще кое-кого в этой комнате. Чье-то рядом присутствие и он обернулся и увидел огромного льва. Льва лежащего на большом кубе. Или скорее подиуме и тоже, освещенного, той желтой яркой луной.

Он сначала напугался, но потом вдруг испуг прошел, и появилось чувство некой родственности и защищенности. Словно это кто-то был ему из близких, близких, которых он не знал, но ощущал сейчас и тот лев охранял его в той комнате.

Андрей подошел к нему осторожно и не спеша и погладил по его золотистой гриве на шее и голове. Лев замурлыкал громко как домашняя кошка ему в знак приветствия и благодарности с чувством своего близкого расположения. И Андрею стало так хорошо, как не было никогда.

Лев был просто огромен. Намного крупнее живого обычного льва. Таким был, в свое время, по величине только древний пещерный лев.

Андрей прильнул лицом и головой к его гриве и почувствовал запах его тела. Тела совершенно не зверя. Тела кого-то совершенно ему неизвестного и очень доброго.

Андрей вдруг снова вспомнил маму и заплакал в гриву льва и увидел храмы. Небесные храмы в солнечном свету. И он стоял на ступенях одного из них и смотрел теперь вперед, туда, где была высоченная колоннада и длинная лестница, которая шла прямо туда по искрящимся светом облакам с миллионом белых из мрамора ступеней. И он пошел вверх по ним, даже точнее, полетел над самыми ступенями, в белой ангельской одежде.

Весь в золотых, исписанных какими-то загадочными в иероглифах письменами. Развивая светящимися на ярком среди белых облаков горящего жарким огнем солнца, белыми своими длинными вьющимися локонами волосами.

Он чувствует, как приподнявшись, раскрылись у него крылья за спиной. Большие крылья ангела, похожие на птичьи, с оперением и светящиеся астральным светом.

И он влетел в один из Небесных каменных мраморных храмов.

И там были все. И похоже, ждали его.

Все стояли полукругом к нему, и когда он к ним подлетел, они замкнули свой круг. Взявшись за руки, пошли по кругу.

Ангелы, что-то поют, но он их не понимает. Они такие же, как он, в белых длинных одеждах и с длинными волосами. Они смотрят на него, а он на них. И он счастлив, как никогда.

Это нельзя передать словами или даже описать все в письменном виде. Это было как в некоей сказке. В сказке, в которую он Андрей Сурганов внезапно попал. Он чувствовал в себе телепатически живое инфернальное существо, которое жило в нем. И не одно. Целых три. Еще, тогда, когда первый раз познакомился с Изуфуилью.

Одно существо управляло его разумом, и было злое. Второе было женщиной. Демонической женщиной. Которая, приходила к нему спящему время от времени ночами. И он занимался с ней сексом. Это и была Изуфуиль. И наконец, третье, ангел. То, кем он сейчас был и залетел на облака. Небесные облака. Ангел, меняющий свои облики. И меняющий, облики во снах Сурганова Андрея. От всяких животных до черных крылатых драконов.