Уровень второго плана

Это была ловушка. И, вскоре, крича и зовя до последнего на помощь, он просто исчез. Его не стало. Лишь эхом разлетелся его крик по округе и вдоль берега призрачного черного поедающего все, что еще живое озера. Озера, где мелькали и сверкали серебром маленькие снующие рыбки. И лишь вращалась карусель, и разносился теперь детский веселый смех среди свисающих озерных камышей, наклонившихся над тем местом своими макушками, где был съеден топким вязким илом душевнобольной здоровяк Гавриков.

***

— Не понимаю, Вероника Георгиевна — произнесла Гальперина Регина Олеговна — Этот Гавриков, сам был не лучше Сурганова. У нег о съехала окончательно крыша, и он кричал все время о каком-то нависшем над их больницей кошмаре. Он был также полностью весь зациклен на всем потустороннем. И он жутко не любил Сурганова. До сих пор не пойму, за что? Они даже не разговаривали, вместе не общались. Но при встречах на прогулках этот Гавриков все время лез в драку на Андрея Сурганова. Клялся его убить. И вот повесился.

Но Вероника Климова ее, совершенно сейчас, не слушала. Она думала только о нем. О том мальчике, лет двадцати со львом в ее спальне. Поразительно, похожем, на ее Сурганова Андрея. Она не могла понять как? И этот Сурганов смог повлиять на нее. Она попала сама под воздействие чего-то потустороннего и необъяснимого связанного с ним. Возможно, что-то гипнотическое и сильное. И может, уже вся больница лечебница заражена этим как некой инфекцией. Но она не стала спрашивать никого пока о чем-либо. Если даже она и оказалась в руках такой силы. То она была довольна и счастлива, что на ее пути вечно одинокой женщины и врача, оказался этот невероятно странный мужчина.

— «Мой ангел. Мой искуситель» — она про себя думала, одурманенная прошлой сладостной сексуальной незабываемой ночью

Климова хотела снова такую ночь. И такой секс. Захотела увидеть того льва, и тот сказочный волшебный дикий лес с животными, птицами, насекомыми, змеями.

— «Любимый» — она про себя, восторгалась. И все еще как в дурмане, еле приходя в себя — «Я хочу тебя снова, хочу».

У Вероники закружилась от нахлынувшей эротической, как океанская бурная и теплая волна голова и она прислонилась к больничной в коридоре стене. Внутри ее все загорелось, и жар охватил все женское тело. Навострились, возбужденно на груди под тугим бюстгалтером соски. А промеж ее ног там внутри, где-то глубоко в промежности все зазуделось и зачесалось.

Вероника с трудом привела себя в форму и норму. Собравшись с мыслями в своей главного врача психотерапевта голове. Нужно было работать. И, о ее вот такой незабываемой прошлой сказочной любовной ночи, никто не должен был знать или хотя бы подозревать, что с ней что-то сегодня не так. Но у нее это плохо получалось.

Она сама не могла осознавать, что с ней происходит, стоило ей только поддаться тому, что воздействовало на нее. Она Вероника Климова уже и не слушала толком свою коллегу по работе Гальперину Регину Олеговну. Она не выходила из состояния постоянной сексуальной эйфории, то погружаясь в нее, то возвращаясь обратно. Все кругом было в розовых тонах, и Вероника еще хотела того, что пережила прошлой ночью. Любовная страсть все сильнее захватывала ее, и все мысли были только о нем о Сурганове Андрее.

Это походило на некое волшебное сильное колдовство. И она стала всему этому доступной жертвой.

Вероника сама не понимала, как утром добралась до своей психбольницы. Как сама вела свою машину по дорогам Красноярска, среди чудовищного автомобильного движения и не попала в аварию. Она действительно плохо и полноценно осознавала все вокруг под состоянием пережитой любовной неудержимой ночной страсти. И все-таки, как-то доехала до работы. И как-то дошла до кабинета на втором этаже больницы.

— Здесь, есть связь — Вероника произнесла совершенно, машинально, глядя куда-то в сторону в окно из своего кабинета со второго этажа больницы.

— Вы думаете? — задала вопрос удивленная Гальпернина Регина Олеговна.

— А, что это еще может быть — ответила ей Вероника Климова — Так же, как те две женщины самоубийцы.

— Кто-то стоит за всем этим? — спросила врач психотерапевт Регина Гальперина.

— Не знаю, Регина — ответила ей, вся светясь от счастья и радости, главный врач клиники Климова Вероника Георгиевна — Не знаю — повторила она, стараясь не смотреть на свою коллегу и отворачиваясь в окно кабинета — Но хотела бы узнать. Может, это сделал его Сурганова друг. Или, как он говорит, ангел смерти Азраил. Сурганов говорил о нем много. Он говорил, что помнил, как появился второй раз на свет из некоего черного пучка искрящегося света. Что частью этого света был сам Азраил. И уже как некий ангел Вуаленфур. И как Азраил его носил на руках по местам погребений и местам вместилища самой смерти. Даже родная земная и покойная его мать не знала, где душа Сурганова первенца ее малыша была еще и где витала.

— Он просто уникален, не так ли, коллега? –произнесла Регина Олеговна Гальперина.