Уровень второго плана

Изгнанник Небес, отторгнутый из своего мира. Разделившись на две половины и оставив там вторую свою часть по имени Изуфуиль. В озерном невидимом, ни чьими глазами дворце и замке из камня и железа.

Вероника Климова была его, как и Андрея, лечащим врачом. Она ему понравилась. Он и притянул ее к себе. Влюбил в его Сурганова Андрея. В сорокалетнего мужчину. Он умел это делать. Это его природа как ангела.

Она тридцатилетняя дуреха, этого так и не поняла, но начала догадываться, что Сурганов не совсем Сурганов после этой проведенной с Вуаленфуром ночи.

И он знал, чем все кончится. Он все знал. Он знал, что Вероника Климова обречена, как обречен, был Гавриков, как будет обречен скоро следователь Дорофеев. Как, те две покончившие с собой в городе женщины. Как все в этой клинике.

Они все соприкоснулись с тем, что было Сургановым Андреем. Тенью своего отца, ангела смерти Азраила. Они соприкоснулись вплотную с его ангела Вуаленфура миром. Миром мертвых. Миром под силой безумного его двойника Диамира. Двойника порожденного уже больным и извращенным сознанием самого человека. Существа, сумевшего захватить власть над его миром. И жаждущим только гибели всему живому и даже мертвому. Управляющему теперь всем в мире, который оставил он Вуаленфур.

***

Вероника Климова еле добралась до своего дома в центре Красноярска. Она еле доехала обратно на своей легковой машине и поднялась на лифте домой. Было уже совершенно поздно.

Уже близилась ночь и она, думая только о нем, о Сурганове Андрее и о страстной безудержной любви, раздевшись до наготы, и, приняв душ и надев снова ночнушку на голое только в одних свежих плавках женское тело, буквально рухнула в свою постель в своей ночной спальне и мгновенно уснула.

И вот опять, она снова толи, спала, толи нет, но он снова пришел к ней. И она ждала его и не могла справиться от любви с собой. Не могла овладеть своим безумием. Вероника, просто изнывала от ожидания и страсти, шоркая ляжками ног, друг о дружку и катаясь из стороны в сторону по своей постели. Дергая простыни руками судорожно, так, что готова была их порвать, и, дыша прерывисто со стоном всей своей полной налившейся снова с торчащими сосками грудью, Вероника никак не могла унять желание слиться снова воедино с ним. С тем молодым юношей, сошедшим в свете луны и так похожим на ее пациента Сурганова.

Она хотела его этой ночью, и он к ней пришел. Это был он, но он был совсем другой, не совсем такой, как и тот которого она видела в первом своем сне. Куда взрослее и здоровее того первого. С явно выраженной красивой мускулатурой и старше возрастом. Где-то, такой же, как и она. Лет приблизительно тоже тридцати, как и сама Вероника. С более взрослым лицом. Тоже, похожим, на ее Сурганова Андрея.

Он был теперь совершенно один, и не было рядом с ним льва. Он пришел тоже к ней в ее ночную спящую лунной ночью квартиру. В ее спальню.

Которая стала уже и не спальней. А, чем-то похожим на низкий каменный мрачный зал, среди ползающих всюду шипящих вокруг себя черных извивающихся змей с тонкими, но высокими колоннами.

Ее Вероники спальня превратилась в это подобие холодного некоего подземного каменного могильного склепа.

Вероника, снова подскочив, уже сидела на своей кровати посреди этого круглого большого, но низкого зала в кругу горящих длинных в золотых подсвечниках свечей.

Был полумрак. И света тысячи свечей в тех подсвечниках не хватало.

Всюду метались какие-то жуткие сгорбленные тени и издавали шипящие громкие звуки. Это было жуткое и незнакомое совершенно ей Климовой Веронике место.

Вдруг с одной из каменных стен из самого мрака из беспросветной черной мглы, скользнула извивающаяся гибкая быстрая тень. Тень мгновенно поднялась за спиной Вероники, сидящей в своей постели. В кружевных белых плавках и одетой на голое тело женщины ночьнушке.

Вероника вздрогнула.

Она испугалась и чуть не закричала. Но тень, превратившись в черного, как негр человека, похожего снова на самого Сурганова Андрея. Нагого, как и тот мальчишка призрак, приходивший к ней прошлой той ночью из самого лунного света. Молодого и красивого. Но, почему-то черного, как негр, переливающегося черной кожей. Как лакированный манекен в мерцающем падающем непонятно, откуда-то с потолка странном свете.

Теперь, тот час по стенам заползали огромные пауки и сороконожки, издавая громкий шум от своих мельтешащих многочисленных ног.

Все произошло молча.

Внезапная любовная нахлынувшая новая безудержная страсть заполнила рассудок Вероники Климовой, делая ее практически сексуально безумной.

Черный абсолютно и голый Сурганов Андрей взгромоздился на распростертую под ним и раскинувшуюся Веронику Климову и вошел в нее своим таким же черным торчащим возбужденным членом. Прямо между ее раскинувшимися в стороны полными голыми женскими ногами. Под задранной вверх до трепещущего в судороге любви живота ночной кружевной рубашкой. В ее сорокалетней женщины, раскрывшуюся, настежь половыми губами промежность. Что, мгновенно наполнилась половыми выделениями.