Без аннотаций.
198 мин, 3 сек 1028
Андрей осмотрелся по сторонам и вдохнул свежий проникающий внутрь его воздух. Здесь все было по-настоящему. Очень похожее, на реальность и тот мир, которому он до этого принадлежал и в котором жил.
Было довольно холодно здесь. Холодно как настоящей зимой. Даже пар выходил из приоткрытого рта. Но это был иной мир. Между живым и смертным. Это было междумирье. И его еще одна проявленная здесь визуальная и осязаемая форма. Он, Андрей Сурганов это знал.
Вдруг он заметил небольшую бабочку. Белую, как и этот белый снег. И она была живая. Она порхала перед его лицом.
— «Бабочка и на снегу, зимой!» — Андрей подумал и удивился –«Откуда здесь может быть вообще бабочка! Ведь лежит снег и зима! Холодно!».
Вдруг появилась еще одна, а эта бабочка даже поменяла свой цвет своих порхающих крылышек. И стала пестрой с яркими желтыми и красными пятнышками. Потом появилась еще одна и еще и еще. И вот уже целая стая порхающих бабочек, кружила вокруг бредущего по снегу Андрея.
Они, словно ему о чем-то говорили и предупреждали.
Он вдруг увидел справа от себя торчащий из глубокого снега металлический столб. Или невысокую трубу. И на ней знак, похожий на дорожный, что ставят обычно у дороги. Для обозначения, какого-либо пункта или ограничения скорости. Но на нем висела металлическая табличка. И там была надпись «Тебя ждут». А далеко вдали силуэт. В мареве дымки или тумана. Силуэт призрачных домов какого-то далекого, почти стоящего на самом горизонте города. Города призрака, подымающегося из самой заснеженной долины. Город, словно висел как мираж в воздухе.
Он посмотрел вверх и увидел яркое над головой горящее ослепительным светом солнце и облака. Белые густые кружащиеся над его головой облака.
Вдруг вдали, почти у самого горизонта, от того висящего, почти в самом воздухе призрачного далекого города и белого снега, уходящего в неизвестность Сурганов Андрей, просто увидел свечение. Яркое свечение. И, он, побрел по тому невесомому искрящемуся в лучах солнца снегу на это свечение. Он, вдруг увидел ее. Свою, когда-то уже давно умершую, но тут живую мать, идущую к нему. Он, просто понял, что видит ее, и побежал к ней. Он ее узнал. Она пришла за ним.
Мама шла к нему. Шла, улыбаясь по тому искрящемуся глубокому чистому снегу. Она шла за ним, чтобы забрать с собой.
— Мама! — прокричал он и бросился к ней. Он уже и не мечтал увидеть ее снова. После стольких лет. И тех, уже давно исчезнувших сновидений. В которых, он видел ее, еще какое-то время после смерти.
Он увидел ее. Увидел свою родную мать, живую и смотрящую на него не тем уже холодным мертвым взором, а совершенно другими глазами. Живыми и добрыми. Сама в ореоле яркого света, она подошла к Андрею и прижала его к себе. Обняв своего оставленного на земле старшего сына.
Мама была живая. Здесь и всегда. И никогда не умирала. Как теперь не умрет и он.
— Мама! — он произнес снова, слыша как странным эхом, далеко разносится его в этом мире голос. Он зарыдал, и из его глаз потекли слезы.
— Сыночек мой — она произнесла ему таким ему знакомым голосом, прижимая к своему его материнскому телу в ангельской белоснежной воздушной одежде.
— Я так счастлив, что ты пришла ко мне! — рыдая навзрыд, Андрей говорил ей и прижимался к ее живому осязаемому телу — Ты не представляешь даже, как я счастлив! Мама!
— Я спустилась за тобой сюда, чтобы увести в свой мир – она ему ответила – Меня послали за тобой сами Небеса. Послал сам Бог.
— Я, куда угодно пойду за тобой, мама! – он ей произнес – Ты, мой Бог!
Ведь для ребенка мама, все равно, что сам Бог. И по степени любви к матери, оценивается любовь к самому Богу.
И его мгновенно, поглотил вдруг жар тысячи солнц. Этот жар разлился по нему, по тому, кем он был сейчас. Поглощая Андрея Сурганова целиком, и теперь уже уносил вверх, туда, куда уходят все души умерших людей. Души тех, кто смог пройти через уровень второго плана.
Раздался оглушительный свист и все, что окружало душу Сурганова Андрея схлопнулось, и превратилось в точку. Все это тотчас исчезло. Образовав черную в этом месте пустоту из ничего.
***
Лев Семенович Дорофеев засмотрелся на блестящих в прозрачной застывшей воде инфернального озера красивых сверкающих серебристой чешуей, и снующих, туда-сюда рыбок. Он не заметил приближающуюся опасность.
Дорофеев Лев Семенович, все еще не до конца понимающий куда попал и, что с ним произошло, бродил по берегу этого песчаного озера у скрипящей карусели, которая, вращалась быстро, издавая странные детские звуки.
Он ближе к самой воде не стал подходить. Там была топь. И он это понял, ступив, осторожно ногой и его нога, чуть не провалилась в топкую в прибое воды прибрежную липкую глину.
Он оказался осторожнее, того завязшего здесь в иле, утонувшего и поглощенного озером, до него полоумного Гаврикова.
В следующее мгновение Лев Дорофеев, услышал громкий топот, чьих-то тяжелых ног. Это бежал тираннозавр. Он бежал за своей теперь добычей.
Было довольно холодно здесь. Холодно как настоящей зимой. Даже пар выходил из приоткрытого рта. Но это был иной мир. Между живым и смертным. Это было междумирье. И его еще одна проявленная здесь визуальная и осязаемая форма. Он, Андрей Сурганов это знал.
Вдруг он заметил небольшую бабочку. Белую, как и этот белый снег. И она была живая. Она порхала перед его лицом.
— «Бабочка и на снегу, зимой!» — Андрей подумал и удивился –«Откуда здесь может быть вообще бабочка! Ведь лежит снег и зима! Холодно!».
Вдруг появилась еще одна, а эта бабочка даже поменяла свой цвет своих порхающих крылышек. И стала пестрой с яркими желтыми и красными пятнышками. Потом появилась еще одна и еще и еще. И вот уже целая стая порхающих бабочек, кружила вокруг бредущего по снегу Андрея.
Они, словно ему о чем-то говорили и предупреждали.
Он вдруг увидел справа от себя торчащий из глубокого снега металлический столб. Или невысокую трубу. И на ней знак, похожий на дорожный, что ставят обычно у дороги. Для обозначения, какого-либо пункта или ограничения скорости. Но на нем висела металлическая табличка. И там была надпись «Тебя ждут». А далеко вдали силуэт. В мареве дымки или тумана. Силуэт призрачных домов какого-то далекого, почти стоящего на самом горизонте города. Города призрака, подымающегося из самой заснеженной долины. Город, словно висел как мираж в воздухе.
Он посмотрел вверх и увидел яркое над головой горящее ослепительным светом солнце и облака. Белые густые кружащиеся над его головой облака.
Вдруг вдали, почти у самого горизонта, от того висящего, почти в самом воздухе призрачного далекого города и белого снега, уходящего в неизвестность Сурганов Андрей, просто увидел свечение. Яркое свечение. И, он, побрел по тому невесомому искрящемуся в лучах солнца снегу на это свечение. Он, вдруг увидел ее. Свою, когда-то уже давно умершую, но тут живую мать, идущую к нему. Он, просто понял, что видит ее, и побежал к ней. Он ее узнал. Она пришла за ним.
Мама шла к нему. Шла, улыбаясь по тому искрящемуся глубокому чистому снегу. Она шла за ним, чтобы забрать с собой.
— Мама! — прокричал он и бросился к ней. Он уже и не мечтал увидеть ее снова. После стольких лет. И тех, уже давно исчезнувших сновидений. В которых, он видел ее, еще какое-то время после смерти.
Он увидел ее. Увидел свою родную мать, живую и смотрящую на него не тем уже холодным мертвым взором, а совершенно другими глазами. Живыми и добрыми. Сама в ореоле яркого света, она подошла к Андрею и прижала его к себе. Обняв своего оставленного на земле старшего сына.
Мама была живая. Здесь и всегда. И никогда не умирала. Как теперь не умрет и он.
— Мама! — он произнес снова, слыша как странным эхом, далеко разносится его в этом мире голос. Он зарыдал, и из его глаз потекли слезы.
— Сыночек мой — она произнесла ему таким ему знакомым голосом, прижимая к своему его материнскому телу в ангельской белоснежной воздушной одежде.
— Я так счастлив, что ты пришла ко мне! — рыдая навзрыд, Андрей говорил ей и прижимался к ее живому осязаемому телу — Ты не представляешь даже, как я счастлив! Мама!
— Я спустилась за тобой сюда, чтобы увести в свой мир – она ему ответила – Меня послали за тобой сами Небеса. Послал сам Бог.
— Я, куда угодно пойду за тобой, мама! – он ей произнес – Ты, мой Бог!
Ведь для ребенка мама, все равно, что сам Бог. И по степени любви к матери, оценивается любовь к самому Богу.
И его мгновенно, поглотил вдруг жар тысячи солнц. Этот жар разлился по нему, по тому, кем он был сейчас. Поглощая Андрея Сурганова целиком, и теперь уже уносил вверх, туда, куда уходят все души умерших людей. Души тех, кто смог пройти через уровень второго плана.
Раздался оглушительный свист и все, что окружало душу Сурганова Андрея схлопнулось, и превратилось в точку. Все это тотчас исчезло. Образовав черную в этом месте пустоту из ничего.
***
Лев Семенович Дорофеев засмотрелся на блестящих в прозрачной застывшей воде инфернального озера красивых сверкающих серебристой чешуей, и снующих, туда-сюда рыбок. Он не заметил приближающуюся опасность.
Дорофеев Лев Семенович, все еще не до конца понимающий куда попал и, что с ним произошло, бродил по берегу этого песчаного озера у скрипящей карусели, которая, вращалась быстро, издавая странные детские звуки.
Он ближе к самой воде не стал подходить. Там была топь. И он это понял, ступив, осторожно ногой и его нога, чуть не провалилась в топкую в прибое воды прибрежную липкую глину.
Он оказался осторожнее, того завязшего здесь в иле, утонувшего и поглощенного озером, до него полоумного Гаврикова.
В следующее мгновение Лев Дорофеев, услышал громкий топот, чьих-то тяжелых ног. Это бежал тираннозавр. Он бежал за своей теперь добычей.
Страница 52 из 53
