Условный договор

Или дети тебя предали? Ты сам выбрал такую жизнь, ты изначально был слаб духом и не заметил, а точнее тебе было плевать на то, как рушится жизнь родных тебе людей. Ты жалел только себя и сейчас продолжаешь жалеть.

Алексей медленно переваривал каждое слово странного незнакомства, до него туго доходило, но он удивлялся тому, что незнакомец знает про него так много всего. С тех пор, как Алексей спился, он отвык к длинным разговорам, он отвечал кратко на все или вовсе молчал. Сейчас он действительно не мог ответить ничего, он хотел, чтоб его пожалели, но теперь понял, что не за что.

— Я не понимал, что я делаю. Я уже давно не понимаю ничего, меня не интересует никто, мне так удобно.

— Ах, тебе удобно? Ну-ну. Я-то дурак, хотел тебе помощь предложить, сам пришел, а оказывается зря. Ну, раз у тебя все хорошо, тогда я наверно пойду.

— Т-ты, можешь мне п-помочь? — заикаясь, Алексей с надеждой взглянул на незнакомца. Но как? Ничего уже не исправить.

— Всегда можно все исправить, главное знать способ. Ты вот, готов пойти на все, чтобы начать жить снова? Хочешь, чтоб твоя семья снова была жива?

— Хочу. Я все сделаю для этого, если бы у меня был шанс.

Незнакомец с гордым взглядом и с какой-то брезгливость посмотрел прямо в глаза Алексею.

— Цена будет высока, ты можешь отказаться или не справится.

— Денег у меня нет.

— У тебя есть большее, чем деньги, у тебя есть душа. Да-да, Алексей, она у тебя есть и будет моей, если ты примешь условия нашего договора. Так как твои родные мертвы, а я могу все исправить и они будут как и прежде живы и здоровы и ни о чем не вспомнят, то ты, Алексей, будешь поддерживать их баланс между жизнью и смертью. Каждую ночь ты должен убивать свою семью. Всех сразу или по очереди, на твое усмотрение. Но убить ты должен всех за полчаса, начиная с полтретьего ночи и до трех. Сегодня ты именно в это время всех и убил. Тогда они будут каждый день живы и не будут помнить о своей каждодневной смерти. Если же ты забудешь, либо ты не не добьешь кого-то до смерти, то члены твоей семьи снова окажутся мертвыми и уже навсегда.

— Я не утомил тебя? Не слишком многого я прошу за воскрешения твоей семьи и твоей новой жизни?

Алексей, не знал, что ответить, ему казалось все это абсурдным. как это вообще возможно убивать, чтобы вновь оживить? Все это не укладывалось у него в голове. А о душе он даже и не думал, он не знал, что это и поэтому не слишком негодовал на этот счет.

— Я согласен, — неожиданно для самого себя произнес Алексей.

— Вот и чудно. Никаких подписей контракта и твоей крови мне не нужно, достаточно того, что мы будем помнить о нашем договоре и каждый будет исполнять свои условия.

— Незнакомец поднялся с пола и молча вышел из комнаты.

Минуту Алексей сидел ошеломленный, а потом, подскочив, побежал к себе домой. На улице было уже светло. Алексей так торопился, что споткнулся и упал на землю. Когда он поднимался, то заметил, что руки у него чистые, на них не было ни капли крови. Он стоял и рассматривал свои руки, а потом снова рванул к дому. Перескакивая по несколько ступеней, он подбежал к двери квартиры и вдруг остановился. Все еще не до конца веря в эту историю, он нащупал в кармане ключ и медленно повернул несколько раз замок. Его слух уловил отголоски телевизора и звуки посуды на кухне. Не спеша он прошел на кухню и заглянул. Его жена хлопотала у плиты. Алексей подошел к ней и, взявшись за ее плечи, повернул к себе. Она была такой же как и прежде, может быть только сильно уставшей. Алексей давно перестал смотреть жене в лицо, но это была она. С неким испугом жена молча смотрела на Алексея.

— Уже отрезвел или еще не успел выпить? — грустно спросила она.

— Я не хочу больше пить, не хочу. Я все понял. Ты, прости меня, Танюш.

Алексей видел как глаза жены стали больше от удивления и приоткрылся рот.

— Я знаю, что в это трудно поверить, но ты поверь, я теперь сделаю все для вас, чтобы вы были живы… точнее хорошо жили.

— Не знаю, что сказать, Леш. Да мы уже и не разговариваем давно, как-то жизнь течет сама по себе и без тебя, ты тут вроде как вместо домашнего животного, толку нет, но кормить надо.

— Дай мне шанс и я обещаю, что все будет по другому. Я все исправлю.

— И Алексей обнял жену впервые за последние полгода. Она не обнимала его, но главное, что она была жива и вроде как поверила.

— Я на работу. Разгружу сегодня побольше мешков, теперь мне бутылка не нужна, все домой буду нести.

— Поцеловав стоящую как вкопанную жену, Алексей ушел.

«Это ничего, они все поймут, за столько лет я стал им чужой, но я все исправлю, все будет хорошо, главное, чтобы все было хорошо».

Алексей сегодня разгрузил больше нормы и мужики удивлялись переменам, которые так быстро с ним произошли. Он был трезвый, веселый и разговорчивый.