Жил-был царь; у него было три сына. Был очень стар, а тут у него жена померла — стал еще старше Прослышал этот царь, что есть за тридевять земель, в тридесятом государстве у Усоньши-богатырши живая и мертвая вода и моложавые яблоки.
16 мин, 32 сек 367
Много ли, мало ли времени прошло, приходит к отцу второй сын, Алексей-царевич: «Благословите меня, батюшка! Где мой больший брат пропал, не замай, и я там пропаду. А может быть, и достану вам моложавых яблоков, живой и мертвой воды». И опять отправил царь этот же корабль с этим же генерал-адмиралом. Ехали они двои сутки хорошо, на третьи сутки корабль их понесся, они снимали паруса, бросали якоря, не могли остановить корабль. На четвертые сутки принесло их к острову. Вышли они, царевич с адмиралом, на остров. Алексей-царевич удивился, погнался за той же птичкой и попал в тюрьму к тому же старику. Прошло шестеро суток, а его нет. Генерал-адмирал обивает корабль черным трауром и отправляется в свое государство. Приезжает в свое государство, выстрелил из пушки. Приезжает к нему царь, он вышел к нему навстречу, падает на колени: «Государь! Хотите, — говорит, — меня казните, хотите вешайте, все то же самое случилось!» «Государь заплакал:«Что ж, — говорит, — я тебя загублю, детей не ворочу! Стало быть, наше несчастье с тобою такое несчастное!»
Когда проходит несколько времени, приходит Иван-царевич тоже к царю, говорит: «Батюшка! Я хочу тоже ехать, может, погибну там, где мои братья погибли, может, привезу вам моложавых яблоков и живой и мертвой воды». А отец стал его упрашивать: «Ах, милой мой сын! Как же я тебя отпущу? Ты еще молод, нигде еще не бывал! Я, — говорит, — очень стар, помру, на кого же я царство оставлю?» Сколько он ни останавливал, ни удерживал, не мог удержать — отпустил. Призвал генерал-адмирала:«Как можно, — говорит, — берегитесь того места, откуда у вас корабль несется!» Отслужили молебен, и отправились они с генерал-адмиралом.
Когда едут сутки, другие, на третьи сутки опять понесся корабль их. Тогда генерал-адмирал приказал отпускать паруса, якори бросать, а Иван-царевич говорит: «Не нужно ничего, пускай несется». Понесся их корабль к этому самому острову. Генерал-адмирал говорит: «Вот ваши братцы на этом острове пропали!» — «Ну, — говорит, — когда мои братья на этом острове пропали, пойдем на этот остров с тобою!» Пошли они на этот остров и видят то же самое: плоды, птички поют. Иван-царевич удивился:«Ах, — говорит, — генерал-адмирал! Если б я не поехал сюда, никогда бы я того не увидал!» Ходили они, ходили по острову. Вдруг явилась эта самая же птичка. Он за этой птичкой стал ходить, генерал-адмирал и говорит:«Иван-царевич! Не ходите за этой птичкой, за ней ваши братья ходили, пропали!» — «Ну, когда мои братья за этой птичкой пропали, не замай же, я их найду или вместе умру!» Потом говорит он генерал-адмиралу:«Отправляйся, генерал-адмирал, на свой корабль, жди меня три месяца, прождешь три месяца, жди три недели, прождешь три недели, жди три дня. Прождешь три дня, отправляйся в свое царство».
Генерал-адмирал пошел на корабль, а Иван-царевич отправился птичку ловить; пришла темная ночь, птичка порхнула в лес и пропала, а Иван-царевич остался один. Ходил он по лесу, не нашел ничего. «Ах, — говорит, — господи, что здесь нет ничего!» Только проговорил это, эта самая тропинка явилась перед ним, он пошел по ней. Когда подходит к той самой хижине, куда его братья подъехали:«Слава тебе, господи! Теперь жить могу, попал на жилье!» Входит в эту самую хижину, и сидит там этот самый старик.«А, — говорит, — Иван-царевич! Сколько лет я тебя ждал, насилу дождался. Что ты волею или неволею или своею большою охотою, дело пытаешь или от дела лытаешь?» — «Ах, — говорит, — дедушка! Я, — говорит, — не то что неволею, а больше своею охотою, и дело пытаю и от дела лытаю!» — «Вот, — говорит, — Иван-царевич! Я таких людей люблю, которые покорны старым людям. Иван-царевич, ты, — говорит, — есть хочешь, устал?» — «Да, — говорит, — устал я, целую ночь ходил!» Тотчас старик закричал, чтоб явилось двое кресел — и явилось двое кресел, и явились разные напитки, кушанья. И явилось все, и невидимо, кто что подавал. Только напились, наелись, после того музыка загремела. Когда музыка отошла:«Теперь, — говорит, — вы напились, наелись, ложитесь спать, а утром встанете, что будет, сами увидите!» Когда поутру Иван-царевич просыпается, видит, что он в таких палатах лежит, что чудо, и слуги ходят. Подходит к нему старик:«Иван-царевич! Вставайте, — говорит, — самовар готов!»
Когда проходит несколько времени, приходит Иван-царевич тоже к царю, говорит: «Батюшка! Я хочу тоже ехать, может, погибну там, где мои братья погибли, может, привезу вам моложавых яблоков и живой и мертвой воды». А отец стал его упрашивать: «Ах, милой мой сын! Как же я тебя отпущу? Ты еще молод, нигде еще не бывал! Я, — говорит, — очень стар, помру, на кого же я царство оставлю?» Сколько он ни останавливал, ни удерживал, не мог удержать — отпустил. Призвал генерал-адмирала:«Как можно, — говорит, — берегитесь того места, откуда у вас корабль несется!» Отслужили молебен, и отправились они с генерал-адмиралом.
Когда едут сутки, другие, на третьи сутки опять понесся корабль их. Тогда генерал-адмирал приказал отпускать паруса, якори бросать, а Иван-царевич говорит: «Не нужно ничего, пускай несется». Понесся их корабль к этому самому острову. Генерал-адмирал говорит: «Вот ваши братцы на этом острове пропали!» — «Ну, — говорит, — когда мои братья на этом острове пропали, пойдем на этот остров с тобою!» Пошли они на этот остров и видят то же самое: плоды, птички поют. Иван-царевич удивился:«Ах, — говорит, — генерал-адмирал! Если б я не поехал сюда, никогда бы я того не увидал!» Ходили они, ходили по острову. Вдруг явилась эта самая же птичка. Он за этой птичкой стал ходить, генерал-адмирал и говорит:«Иван-царевич! Не ходите за этой птичкой, за ней ваши братья ходили, пропали!» — «Ну, когда мои братья за этой птичкой пропали, не замай же, я их найду или вместе умру!» Потом говорит он генерал-адмиралу:«Отправляйся, генерал-адмирал, на свой корабль, жди меня три месяца, прождешь три месяца, жди три недели, прождешь три недели, жди три дня. Прождешь три дня, отправляйся в свое царство».
Генерал-адмирал пошел на корабль, а Иван-царевич отправился птичку ловить; пришла темная ночь, птичка порхнула в лес и пропала, а Иван-царевич остался один. Ходил он по лесу, не нашел ничего. «Ах, — говорит, — господи, что здесь нет ничего!» Только проговорил это, эта самая тропинка явилась перед ним, он пошел по ней. Когда подходит к той самой хижине, куда его братья подъехали:«Слава тебе, господи! Теперь жить могу, попал на жилье!» Входит в эту самую хижину, и сидит там этот самый старик.«А, — говорит, — Иван-царевич! Сколько лет я тебя ждал, насилу дождался. Что ты волею или неволею или своею большою охотою, дело пытаешь или от дела лытаешь?» — «Ах, — говорит, — дедушка! Я, — говорит, — не то что неволею, а больше своею охотою, и дело пытаю и от дела лытаю!» — «Вот, — говорит, — Иван-царевич! Я таких людей люблю, которые покорны старым людям. Иван-царевич, ты, — говорит, — есть хочешь, устал?» — «Да, — говорит, — устал я, целую ночь ходил!» Тотчас старик закричал, чтоб явилось двое кресел — и явилось двое кресел, и явились разные напитки, кушанья. И явилось все, и невидимо, кто что подавал. Только напились, наелись, после того музыка загремела. Когда музыка отошла:«Теперь, — говорит, — вы напились, наелись, ложитесь спать, а утром встанете, что будет, сами увидите!» Когда поутру Иван-царевич просыпается, видит, что он в таких палатах лежит, что чудо, и слуги ходят. Подходит к нему старик:«Иван-царевич! Вставайте, — говорит, — самовар готов!»
Страница 2 из 5
