Утром в постели моей

Грейвз спустил рубашку с его плеч, прогладил ключицы и мышцы. Расстегнул ему брюки, подцепил пальцами вместе с бельём и стянул вниз. Присев на корточки, крепко взял за щиколотку, снял с Криденса обувь и носки. Хлопнул ладонью по икре, чтобы тот вышагнул из брюк.

— Развяжи мой галстук, — велел он, поднявшись, и заметил, как у Криденса вздрогнул член, отзываясь на приказ возбуждением.

Прикусив губу, Криденс распутал шёлковый узел — медленно, растягивая удовольствие. Развязал и оставил лежать на шее, тайком улыбнувшись, будто это было верхом бесстыдства.

— Жилет, — скомандовал Грейвз, вложив руки в карманы, и Криденс явственно покраснел — хотя в полумраке спальни это скорее угадывалось, чем было отчётливо видно. От волнения пуговицы скользили у него в пальцах, но Грейвз не помогал. С каждым мгновением промедления Криденс краснел всё сильнее, член у него поднимался всё выше, пока не коснулся головкой брюк Грейвза. Криденс на секунду закрыл глаза, пошатнулся и расстегнул последнюю пуговицу с коротким выдохом.

— Сними, — подсказал Грейвз, когда Криденс замер, вцепившись кулаками в края чёрного жилета. Переведя дыхание, тот снял его с Грейвза, качнувшись ближе, и выронил на пол, случайно разжав пальцы.

— Пожалуйста, сэр, — хрипло прошептал он, положив горячие ладони ему на грудь, — можно ещё?

— Что ты хочешь ещё? — тихо спросил Грейвз, пристально глядя ему в лицо.

— Ру… рубашку, — выдохнул тот, короткими ногтями легонько царапнув в грудь.

— Можешь расстегнуть у ворота, — разрешил тот. — На одну пуговицу.

— Можно на две?

— На одну, — твёрдо сказал Грейвз.

Криденс скользнул ладонями выше, к плечам. Заметно сглотнул, взявшись за твёрдый воротничок и коснувшись пальцами шеи. Грейвз немного поднял подбородок.

— Сколь еще тешиться долго одними словами придется,

Изо дня в день промедлять в том, что уже решено? — негромко проговорил он, зная, что Криденс почувствует пальцами вибрацию горла. Криденс почувствовал, прерывисто вздохнул. Его член мягко ткнулся Грейвзу в пах упругой головкой. Персиваль смотрел ему в лицо, чуть щуря глаза.

— Криденс, — сказал он, и тот едва вздрогнул от голоса, который и чувствовал, и слышал. — Не возись. Если взялся — расстёгивай.

Тугая петля наконец поддалась, воротничок разошёлся в стороны. Криденс опустил руки, пересчитав пальцами оставшиеся пуговицы. Тонкая белая ткань отозвалась тихим шелестом. Криденс посмотрел на гладко зачёсанные волосы.

— Нет, — ответил Грейвз на незаданный вопрос. — Но если ты будешь стараться меня порадовать — они выбьются сами. Ты будешь знать, что это твоя заслуга.

— Да, сэр, — с предвкушением выдохнул тот, глаза у него зажглись. — Я хочу вас порадовать…

— Ложись, — сказал Грейвз.

Криденс сел на тёмно-синее, почти чёрное покрывало, прошитое серебряной нитью, сдвинулся в центр кровати. Машинально погладил его пальцами, опустился на спину, расставив руки. Распахнув глаза, уставился в потолок. Он глубоко дышал, напряжённый член лёг ему на живот, заметно вздрагивая от пульса. Криденс ждал, что будет дальше, готовый принять и боль, и поцелуй, а ещё лучше — их вместе.

Грейвз шагнул к краю постели, заставил его согнуть колени и руками потянул их в стороны. Криденс поддался легко и чутко — согнул, развёл, раскрываясь без капли стеснения. Любое стеснение Грейвз отменял своей волей. Криденс просто подчинялся и доверял ей, выполняя любое требование.

Он доверял. Знал, что в ответ получит ласку. Наедине с Грейвзом не могло быть стыда и страха — Грейвз не стыдил и не угрожал. Он был предельно честен, каждый приказ был предельно прост. Подчиняться было легко и естественно. И Криденс подчинялся, не задавая вопросов, не сомневаясь.

Персиваль удивлялся каждый раз, когда видел, как быстро мальчик соскальзывает в этот особенный транс, становясь мягким, как масло. Сколько облегчения отражается у него на лице, когда оно разглаживается, как иногда это невыразимое, невыносимое облегчение собирается в уголках глаз маленькими слезинками и срывается вниз по вискам, а губы складываются в благодарную улыбку.

Грейвз погладил его обеими руками, от колен до щиколоток и обратно, обхватывая ладонями икры, чувствуя жёсткие колкие волоски. Криденс отозвался расслабленным вздохом. Он смотрел в потолок широко раскрытыми глазами. Руки раскинуты в стороны, пальцы перебирают покрывало. Криденсу не нужно было сейчас смотреть на Грейвза, чтобы следовать за его волей. Взгляды глаза в глаза им нужны были лишь в самом начале, когда Грейвз каждый раз заново ломал хребет его сопротивлению, замешанному на старом стыде и страхе. Когда они исчезали, исчезало и сопротивление.