Узы

— Знаешь? — привлек мое внимание безликий. Я обернулась. — Это его коллекция. Слендер собирал эту библиотеку с малых лет, так что тут есть книги настолько старые, что других их копий просто не сохранилось. Есть несколько подлинных рукописей и множество рассказов известных писателей, о которых лишь слухи ходили, но изданы они не были. Множество автобиографий известных личностей, что существуют в единственном своем числе и настолько редкие издания, что на аукционах можно было бы выудить кучу денег! Вряд ли можно найти хоть одну хорошую книгу, которой не было бы в этой комнате. — Трендер так воодушевленно говорил о своем брате, что мне показалось всего на мгновение, будто он им восхищается. — А самое поразительное то, что он никогда не поставил ни одной книги на полку этой библиотеки, предварительно ее не прочитав от корки до корки. Каждая страничка, что находится в этой комнате, прошла через его руки, взгляд, чувства, — безликий выдержал паузу, будто обдумывая что-то, а я с интересом ждала продолжения. — Я даже думаю, что если хорошо знать Слендера, то можно почувствовать запах его рук среди страниц этих книг. Я на самом деле не думаю, что после него к ним кто-то прикасался. Книги, что читают отец и братья находятся в двух других библиотеках, находящихся в этом доме. Сленд же проводит тут почти все время, что находится в доме. Я думаю, он считает эти книги своими единственными и самыми верными друзьями, прочих у него просто нет.

Трендер затих, продолжая неотрывно вглядываться в полки библиотеки. Я вновь оглядела все шкафы, что стояли по периметру. То, что сказал мне модник, не укладывалось в голове. Невозможно за одну жизнь прочесть столько книг!

— Это невозможно, — еле слышно произнесла я.

— Ты о чем? — Трендер наконец взглянул на меня.

— Даже если не выходить отсюда вовсе, невозможно прочесть столько книг за одну жизнь! — Трендер усмехнулся в ответ на мои слова. — Или я что-то не понимаю?

— Как ты думаешь, сколько Слендеру лет? Нет, нет… — он покачал головой. — Сколько мне, по-твоему, лет?

— Ну не знаю… — я задумалась, внимательно посмотрев на безликого. — Двадцать может?

Трендер всегда был бодрый и в доброжелательном настрое, но я еще никогда не слышала, чтобы он так заливисто смеялся. Модник даже немного согнулся, опустив одну ладонь на живот, что ритмично содрогался от его смеха.

— Два… двадцать? — пролепетал он сквозь порывы смеха. — Оу, ну, сочту это за комплимент!

— Ладно, сдаюсь! — меня настолько заинтересовала его реакция на мое предположения, что я готова была сказать что угодно, лишь бы выудить из него цифру.

— Мне сто семнадцать лет, дорогая моя. И я практически младший в семье, — он указал длинным бледным пальцем на себя.

— Эм… Да ну, — слабо верилось в искренность его слов, хотя, если вспомнить все произошедшее, то странно скорее то, что я еще чему-то удивляюсь.

— Тебе еще многому предстоит удивиться, находясь в этом доме, — произнес он, будто читая мои мысли. Трендер опустил руку и снова перевел взгляд на книжные шкафы.

— Не уходи от темы! — я пощелкала пальцами перед собой, чтобы привлечь взгляд модника. Тот проследовал взглядом на их звук. — Сколько Слендеру лет?

— Ты начинаешь к нему привязываться?

— Как я могу? Его даже рядом нет, а когда есть, то все, что я испытываю — это страх! — возмутилась я.

— Но тебе интересно. Неужели из-за всех этих книг? — эта фраза заставила меня задуматься.

— Я его совсем не знаю, и даже если он достоин твоего восхищения, моего опыта мало, чтобы судить, — мой взгляд перешел на все эти книги. Они вызывали в моем сердце какой-то благоговейный трепет, но стоило мне вспомнить облик их обладателя, как это чувство разбавлялось смутной тревогой.

— Так вот, — сменил тему модник. — Я думаю, ты можешь взять одну. Мне кажется, он будет не против.

— Почему ты так уверен?

— Он не пожалел для тебя четырнадцати лет своей жизни, думаю, одной книги ему жалко не будет, — эти слова поразили и возмутили мое сознание одновременно, но я промолчала. — Есть что-то, что тебе бы хотелось почитать?

— Шарль Бодлер, — произнесла я, не отрывая взгляда от книг.

— Что?

— Сборник «Цветы Зла». Он редкий и помимо того, ввиду цензуры второй половины XIX века, претерпел сильные изменения. Я откопала как-то пару книг на книжных развалах в своем городе, но все оказалось не то. Это был ужасный перевод, и сборники были все неполные.

— Я посмотрю. Авторы на «Б» у него там, — Трендер указал на шкафы, стоявшие по правую сторону от нас, и проследовал к ним.

Когда он вернулся, в его руках была небольшая, но толстенькая книжечка, он протянул ее мне. Я тут же принялась ее внимательно разглядывать. Издание было старое — это было видно по обложке, а переплет достаточно ветхий, казалось, будто его много раз перечитывали. Я повернула книжечку обратной стороной вверх. В правом верхнем углу был выдавлен год. «1857 г.». Я ахнула.

— Это книга из самого первого тиража, единственного тиража, что не был исправлен цензурой! — кровь прихлынула к щекам, стало немного жарко.