Девушку по имени Аннет с ее пятилетнего возраста преследует тень, что не дает той покоя от чувства его взгляда, постоянного присутствия. Четырнадцать лет непроглядного ужаса вели ее к тому знаменательному дню, когда этот страх спас ее от нападения. Однако, эта встреча обернулась для девушки заточением, которому она изо всех сил противостоит. Поймет, а главное примет ли она того, кто как ей казалось, разрушал всю ее жизнь.
220 мин, 36 сек 7621
Дома она плакала больше, чем в школе. Успокоительное, что давала ей мать, уже не помогало. Меня это гнетет. Я много раз пытался оставить ее, уйти и не возвращаться, но каждый раз, когда больше нескольких дней не видел ее, мои нервы начинали сдавать. Меня охватывала злость такой силы, что я без разбора подминал под себя любого, кто мне попадался, оставляя от него лишь багровое месиво. Ее глаза привлекали меня больше всего остального. Они были такие живые. Зеленые изумруды ее глаз… Такие похожие на те, что я так любил в детстве.
Пять дней назад.
Совсем скоро ей исполнится девятнадцать. От той малютки, что смотрела на меня своими большими светящимися глазами в парке четырнадцать лет назад почти ничего не осталось. Она сильно выросла, ее тело округлилось, его линии четко отделяли талию от груди и бедер. Я стал замечать это больше, чем обычно. Она спит в майке и шортах, вырезанных из старых летних джинс. Люблю смотреть, как она спит. На днях, когда мне показалось, будто она уже заснула, я протянул руку к ее лицу, хотел хотя бы на мгновение коснуться ее. Она так внезапно для меня распахнула глаза, что руку пришлось резко отдернуть и скрыться в тени за дверью. После этого она беспокойно засыпала, и я долго корил себя.
Сегодня она дома одна. Отец в командировке, а мать, что работала медсестрой, ушла в ночную смену. Девушка лениво блуждала по квартире от холодильника к компьютеру и обратно. Когда она в очередной раз застыла перед открытой дверью холодильника и тяжело вздохнула, мне стало жаль ее опустошенный желудок. Вскоре она направилась обратно в свою комнату, в которой стала переодеваться. Одевшись в теплый бежевый джемпер и джинсы, девушка собрала волосы в конский хвост и, захватив пару бумажных купюр из шкатулки в прихожей, вышла из дома.
На полпути ее плеер разрядился. Она сильно огорчилась этому, но путь продолжила. Зря она так поздно пошла в магазин…
На обратном пути она часто останавливалась, чтобы дать рукам отдохнуть от тяжести пакетов. Когда она в очередной раз сделала это в парке, мне послышались странные звуки из кустов неподалеку, но я не придал этому значения. Девушка подняла пакеты за ручки и уже шагнула вперед, когда из-за кустов вышел человек. Нет. Он вовсе человеком не был. Его руки потянулись к ней…
Что делать?! Похоже, что он из «Ордена». Неужели Агнесса… Нет! Только не это. Какое-то время я смотрел, как Аннет барахталась в руках напавшего на нее вампира. Я был в абсолютной растерянности и не имел представления, как помочь ей.
Когда же вампир достал из кармана шприц и ввел его иглу в шею девушки, все мысли отошли на второй план. Тело начало двигаться само. Я забыл о том, кто я и кто он. Все стало второстепенным…
Я убил его. И, как ни странно, с большим удовольствием. Периферическим зрением я наблюдал за бесплодными попытками девушки отползти. Когда же тело на моих векторах перестало дергаться, я откинул его в кусты.
Она смотрела в мою сторону. На меня. Так внимательно. Я вышел на свет. Ее глаза расширились, я тут же вспомнил вечер того дня в парке четырнадцать лет назад. Нет, она вовсе не изменилась!
Мне ничего не оставалось, кроме как подойти к ней. Ее сил едва хватало, чтобы слабо барахтаться на земле. Мне даже не совсем ясно было, что она пыталась сделать. Когда я уже сидел рядом с ней, ее шея обуглилась, словно ее опоясали раскаленным железом. Губы приоткрылись в глухом, хриплом стоне боли.
— Черт! — глухо произнес я. — Этого я и боялся! — она внимательно взглянула на меня, когда огненно рыжий цвет раскаленной плоти погас, а на его месте образовалась Цепь Мериды. Мне ничего иного не оставалось, и я забрал ее.
Три дня назад.
Она упрямится. При виде меня шугается, как дикий зверь в клетке. Ничего не ест и почти не пьет. Если так будет продолжаться, ее здоровье пошатнется. Только этого мне не хватало! Трендер говорит, что у меня «неправильный подход». Ну-ну. Я бы посмотрел на него, если бы кто-то столь же дорогой ему считал его монстром!
Два дня назад.
Уложив ее в кровать после этой злосчастной попытки побега, я молча вышел за дверь и, облокотившись на нее спиной, съехал, приняв сидячее положение. Она ненавидит меня… Такое чувство, что если бы не никчемные остатки надежды, я бы, плюнув на ее чувства, взял ее прямо там. Жестко, чтобы от нее, и так изнеможенной, вовсе больше ничего не осталось! К горлу подкатывал ком накатывающей ярости. Да о чем она только думала, замахиваясь на меня ножом?! Неужели на что-то надеялась? Или может это я довел ее до этого?! У меня не было выбора…
Практически не отрывая плеча от стены, я волок свое тело к выходу из дома. Мне нужно было срочно покинуть ее, пока я вовсе не потерял контроль над собой. Перед тем, как я покинул фамильный особняк, мне пришлось зайти к Трендеру. Я не успокоюсь настолько быстро, чтобы не пришлось морить ее голодом, поэтому кому-то придется это делать, пока меня не будет. Перспектива мало радовала, но особого выбора не представлялось. Когда я зашел в его комнату, модник встретил меня обеспокоенным взглядом.
Пять дней назад.
Совсем скоро ей исполнится девятнадцать. От той малютки, что смотрела на меня своими большими светящимися глазами в парке четырнадцать лет назад почти ничего не осталось. Она сильно выросла, ее тело округлилось, его линии четко отделяли талию от груди и бедер. Я стал замечать это больше, чем обычно. Она спит в майке и шортах, вырезанных из старых летних джинс. Люблю смотреть, как она спит. На днях, когда мне показалось, будто она уже заснула, я протянул руку к ее лицу, хотел хотя бы на мгновение коснуться ее. Она так внезапно для меня распахнула глаза, что руку пришлось резко отдернуть и скрыться в тени за дверью. После этого она беспокойно засыпала, и я долго корил себя.
Сегодня она дома одна. Отец в командировке, а мать, что работала медсестрой, ушла в ночную смену. Девушка лениво блуждала по квартире от холодильника к компьютеру и обратно. Когда она в очередной раз застыла перед открытой дверью холодильника и тяжело вздохнула, мне стало жаль ее опустошенный желудок. Вскоре она направилась обратно в свою комнату, в которой стала переодеваться. Одевшись в теплый бежевый джемпер и джинсы, девушка собрала волосы в конский хвост и, захватив пару бумажных купюр из шкатулки в прихожей, вышла из дома.
На полпути ее плеер разрядился. Она сильно огорчилась этому, но путь продолжила. Зря она так поздно пошла в магазин…
На обратном пути она часто останавливалась, чтобы дать рукам отдохнуть от тяжести пакетов. Когда она в очередной раз сделала это в парке, мне послышались странные звуки из кустов неподалеку, но я не придал этому значения. Девушка подняла пакеты за ручки и уже шагнула вперед, когда из-за кустов вышел человек. Нет. Он вовсе человеком не был. Его руки потянулись к ней…
Что делать?! Похоже, что он из «Ордена». Неужели Агнесса… Нет! Только не это. Какое-то время я смотрел, как Аннет барахталась в руках напавшего на нее вампира. Я был в абсолютной растерянности и не имел представления, как помочь ей.
Когда же вампир достал из кармана шприц и ввел его иглу в шею девушки, все мысли отошли на второй план. Тело начало двигаться само. Я забыл о том, кто я и кто он. Все стало второстепенным…
Я убил его. И, как ни странно, с большим удовольствием. Периферическим зрением я наблюдал за бесплодными попытками девушки отползти. Когда же тело на моих векторах перестало дергаться, я откинул его в кусты.
Она смотрела в мою сторону. На меня. Так внимательно. Я вышел на свет. Ее глаза расширились, я тут же вспомнил вечер того дня в парке четырнадцать лет назад. Нет, она вовсе не изменилась!
Мне ничего не оставалось, кроме как подойти к ней. Ее сил едва хватало, чтобы слабо барахтаться на земле. Мне даже не совсем ясно было, что она пыталась сделать. Когда я уже сидел рядом с ней, ее шея обуглилась, словно ее опоясали раскаленным железом. Губы приоткрылись в глухом, хриплом стоне боли.
— Черт! — глухо произнес я. — Этого я и боялся! — она внимательно взглянула на меня, когда огненно рыжий цвет раскаленной плоти погас, а на его месте образовалась Цепь Мериды. Мне ничего иного не оставалось, и я забрал ее.
Три дня назад.
Она упрямится. При виде меня шугается, как дикий зверь в клетке. Ничего не ест и почти не пьет. Если так будет продолжаться, ее здоровье пошатнется. Только этого мне не хватало! Трендер говорит, что у меня «неправильный подход». Ну-ну. Я бы посмотрел на него, если бы кто-то столь же дорогой ему считал его монстром!
Два дня назад.
Уложив ее в кровать после этой злосчастной попытки побега, я молча вышел за дверь и, облокотившись на нее спиной, съехал, приняв сидячее положение. Она ненавидит меня… Такое чувство, что если бы не никчемные остатки надежды, я бы, плюнув на ее чувства, взял ее прямо там. Жестко, чтобы от нее, и так изнеможенной, вовсе больше ничего не осталось! К горлу подкатывал ком накатывающей ярости. Да о чем она только думала, замахиваясь на меня ножом?! Неужели на что-то надеялась? Или может это я довел ее до этого?! У меня не было выбора…
Практически не отрывая плеча от стены, я волок свое тело к выходу из дома. Мне нужно было срочно покинуть ее, пока я вовсе не потерял контроль над собой. Перед тем, как я покинул фамильный особняк, мне пришлось зайти к Трендеру. Я не успокоюсь настолько быстро, чтобы не пришлось морить ее голодом, поэтому кому-то придется это делать, пока меня не будет. Перспектива мало радовала, но особого выбора не представлялось. Когда я зашел в его комнату, модник встретил меня обеспокоенным взглядом.
Страница 15 из 60
