Узы

Сам же сон прервал прерывистый стук в дверь. Когда я распахнула глаза, то решила, что Трендер принес мне поесть, а может быть и вывести еще куда-нибудь. Я вынырнула из-под одеяла и, перепрыгнув через поручень у подножья кровать, рванула к двери. К тому моменту та начала открываться.

— Трендер! — воскликнула я приоткрывающейся двери. — Это нечто! Книга просто… — я умолкла в тот момент, когда дверь окончательно распахнулась, и на ее пороге вместо весельчака оказался Слендер с подносом в одной руке.

Я машинально отшатнулась, сделав несколько шагов назад. Тот какое-то время пристально смотрел на меня, после чего, закрыв дверь свободной рукой, прошел в глубь комнаты. Я забралась через поручень на кровать, не отрываясь от безликого взглядом, и вжалась в стену.

— Я посмотрю, вы с Тренди сдружились, — он очень старался воспроизвести доброжелательный тон, но у него плохо вышло. Очень. В ответ на вопрос я молчала. У меня не получалось привыкнуть к тому страху, что он нес, забытому за последние два дня. — Трендер сказал, ты хорошо себя вела, — он стал говорить привычным тоном, осознав, что радоваться нашему с весельчаком «союзу» не может физически.

Я продолжала молчать, внимательно следя за действиями безликого. Тот, казалось, был спокоен, однако, когда он подошел к тумбочке, чтобы поставить на нее поднос, застыл, пристально глядя на книгу, что на ней лежала.

Поменяв книгу и поднос местами, он распахнул ее на странице, где лежала моя закладка.

— Тебя, как свод ночной, безумно я люблю, — начал Слендер, блуждая взглядом по строкам. —

Тебя, великую молчальницу мою!

Ты — урна горести; ты сердце услаждаешь,

Когда насмешливо меня вдруг покидаешь,

И недоступнее мне кажется в тот миг

Бездонная лазурь, краса ночей моих!

— Я как на приступ рвусь тогда к тебе, бессильный, — прервала на последнем предложении безликого. —

Ползу, как клуб червей, почуя труп могильный.

Как ты, холодная, желанна мне! Поверь, -

Неумолимая, как беспощадный зверь!

Я умолкла, дочитав знакомый мне стих. Глаза же не покидали взгляд безликого, что держал книгу перед своим лицом, хотя вовсе в нее уже не смотрел. Я услышала собственное сердцебиение, оно участилось, но взгляда я не отводила. Кажется, он удивлен.

— Почему этот стих? — тихо спросил Слендер, закрывая книгу.

Я снова впала в ступор, посему ответа тот не услышал.

— Да сколько можно?! — разъяренно прошипел он, с грохотом приземляя книгу на тумбочку. — Кажется, я был достаточно снисходителен, чтобы услышать от тебя хоть что-то внятное! Я, черт возьми, спас тебя, а ты за Трендером увиваешься? — движения безлико стали жестче. Одним резким движением руки он смахнул с тумбочки поднос, тарелки и еда на которой с грохотом свалились на пол.

Мои глаза расширились, а руки впились в покрывало кровати, будто я боялась, что он смахнет меня на пол с такой же легкостью, как и поднос. В следующее мгновение из-за его спины показались четыре теневые вектора, что грубо прижали мои руки и ноги к кровати в лежащем положении. Одним движением он навис надо мной, оперевшись руками по обе стороны от головы. Его «лицо» оказалось в катастрофической близости от моего. Дыхание перехватило, казалось, что я задохнусь от страха, если он не отпустит меня прямо сейчас. Я попыталась произнести хоть что-то, лишь бы он успокоился, но слова никак не сходили с языка, что, казалось, окаменел. Я просто смотрела на него подрагивающими глазами, не в силах чему-то поспособствовать.

В следующее мгновение едва заметные полоски нижней части лица разомкнулись в тонкие белые губы, что впились в мои грубым болезненным поцелуем. Я окончательно потеряла контроль над своим телом, что не двигалось, согласно посылаемым мозгом командам.

Правая рука безликого коснувшись кончиками пальцев моей шеи, проследовала ниже вдоль талии до бедер, где остановилась, грубо их зажимая. Я едва слышно заскулила в ответ на такие грубые движения и сильно зажмурила глаза. Когда ладонь Слендера скатилась до внутренней части бедра, меня словно прошибло током. Я начала всячески дергать руками и ногами, протестуя его движениям.

Как мне показалось, получив желаемую реакцию, Слендер разорвал грубый, жадный поцелуй и навис надо мной, немного отстранившись.

— Прошу, не надо! Пожалуйста. Прекрати, — я импульсивно залепетала, как только появилась возможность.

— Что мешает мне подмять тебя под себя прямо сейчас?! — грубо поинтересовался он. И сжав вектора на руках и ногах чуть сильнее, как бы продемонстрировал свою серьезность. — Ты все равно будешь сторониться меня, чтобы я не делал!

Во рту пересохло, к глазам подступали слезы, что я изо всех сил сдерживала. Я больше не покажу ему своих слез. Больше он не сочтет меня слабой! Я этого не допущу!