Узы

— Ты наивная дура, если считаешь, что это как в тех человеческих фильмах, — он умолк, но вскоре продолжил, переведя взгляд на полуприкрытый выход из пещеры. — Вампиром стать нельзя. Только родиться. Все, что попадает под его клыки — умирает, потому что наша слюна ядовита. Не сама по себе. Если она попадет на кожу или в рот — это не страшно. Но, комбинируя с кровью, вырабатываются те вещества, что убивают. Долго, мучительно, но верно и безвозвратно. С каплей крови он уже не может остановиться, да и сам человек независимо от физических возможностей, будь то качек или громила какой, оторвать от себя вампира уже не сможет. Мы как пиявки, только больше и симпатичнее, — он ухмыльнулся, но совсем не надолго.

— Я и не утверждала, что что-то знаю, — я обиженно насупилась. Тот моей фразы будто не заметил и продолжил.

— Дождь кончается. Нам пора идти.

— Так льет же еще как из ведра, — стоило мне закончить фразу, как шум сталкивающейся с землей воды прекратился.

Странно было то, что подобные «экстрасенсорные способности» Кристиана пугали меня больше, чем его обезображенные кровавыми подтеками глаза.

— Как думаешь, сколько времени? — как бы между прочим спросил он.

— Спроси что полегче.

— Вот и у меня часов нет. Где-то полдень, если я не ошибаюсь. Уже скоро…

— Что скоро?

Сдвинув валун, что прикрывал вход, вампир осмотрелся, разминая ноги.

— Да нет. Я так.

— Сколько нам еще до базы идти?

— Я не поведу тебя на базу, — спокойно ответил он.

— Что?! — возмущенно воскликнула я, подбегая к Кристиану и разворачивая за плечо к себе.

Тот на меня сдавленно посмотрел. Руку я убрала, но взгляд мягче не сделала.

— Извини. Я врал. Нет ни плана, ни яда какой-то там гидры, способной убить наяду. Единственный способ это сделать — оторвать ей голову, но мягче ее кожи, пожалуй, только сталь.

— Бред какой-то! Я ничего не понимаю…

— У тебя нет шансов. Глупым было считать, что ты сможешь сделать что-то против Агнессы. Худшее, что ты могла ей сделать, ты уже сделала — отобрала у нее любимую игрушку. Девочка взбунтовалась и получила за это по своей красивой тыковке, за что, собственно, Слендера и наградили клеймом, — он запнулся, ожидая какой-то реакции. Ее не последовало. — Все! Хэппи энда не будет! Скоро его история будет стерта, жизнь превратится в сплошное бегство, а ты получишь так желанную тобой свободу. Она недалеко. До дороги пара километров!

Я стояла словно каменная. Меня как ледяной водой окотили, но шевельнуться я не могла. Несмотря на спутанные чувства, в моей голове не укладывалось только самое сложное из достаточно доходчивой информации. Почему я НЕ рада? Почему меня так напугали слова «его история будет стерта»? Я хотела спросить. Понять. Но язык не слушался, в голове застучало.

— Придется идти пешком, — произнес Кристиан, не дождавшись вразумительного ответа. — Нести я тебя больше не могу.

Наверное, только с раза пятого тело послушалась команды мозга, и я сумела схватить его за рукав рубашки, старательно избегая контакта с кожей. Еще немного поднатужившись, я вернула себе и возможность говорить.

— Что значит… — ну же! Соберись! — Что значит «его… — черт. Прекрати. — Что… — Кристиан не без сочувствия смотрел на мои никчемные попытки сформулировать вопрос. Я не могла его задать по одной простой причине. Я боялась услышать ответ…»

— Послушай, — пауза. — Давай закончим с этим поскорее. Я очень устал. Хочу уже покончить с этим. Со всем этим.

Нет! Это не то… Я только сейчас поняла. Почему только сейчас? Это ведь так просто. Все эти чувства были во мне и раньше, но почему я поняла это только сейчас?! Мертвых не вернуть. Их можно оплакать, почтить их память, скорбеть. Но губить собственную жизнь ради тех, кого не вернуть, которым не помочь. Это не имеет смысла. Не имеет смысла та боль, которую причиняют бесчувственные твари вроде Карлоса и Агнессы, их души уже ничто не спасет. Куда страшнее та боль, которую я причиняю кому-то столь важному. Тому, кто жив, кого еще можно спасти, чьи чувства еще имеют значение. А самое абсурдное, что я сама себе причиняю эту боль бесплодными беспокойствами, не замечая того действительно важного, что у меня прямо под носом, а я это упускаю.

Я сама загнала себя в этот тупик. Сама поставила между нами стену, что утолщается с каждым моим шагом от особняка. Сама лишаю себя последнего, единственно важного…

— … ишь?! Т… ня… ишь?! Нэт! Ты… ишь?… слы… шь? — только ритмичные движения тряски вернули меня к реальности. Холодные пальцы стискивали мои плечи, грубо дергая взад-вперед. — Нэт! Ты меня слышишь?!

— Что?

— Наконец, — давление с плеч тут же ушло. — Ты не откликалась. Все в порядке?

— Что ты имел в виду? — игнорируя его вопрос, произнесла я. — Что значит «Скоро его история будет стерта»…?!

Кристиан скрестил руки на груди и немного нахмурил брови.