В день, когда магия замрет

И он поцеловал ее. Такую нежную, мягкую. Ее руки привычно взметнулись к его волосам, пальцы запутались в черных прядях. Нет, нет, он не отпустит ее. Гарри судорожно прижимал ее к себе, его руки беспорядочно скользили по ее спине, его рот хватал ее губы, будто бы он задыхался, а она была чистым кислородом. Ему было жарко, словно он стоял в волшебном пламени, мысли исчезли из головы, были только эти удивительные ощущения.

Они бы долго еще целовались так, если бы не крякнули настенные часы. Джессика подпрыгнула, Гарри тут же отскочил от нее, но, поняв, кто их прервал, оба облегченно вздохнули.

— О, Гарри, я должна идти, — проговорила Джессика, бросив взгляд на дверь, — пока никто не догадался прийти…

— Да, да, — забормотал Гарри, опустил взгляд, но потом вспомнил кое-что и, схватив Джессику за руку, потащил к своей тумбе, — подожди, я кое-что вспомнил!

Пару минут он рылся в ящичках, вскоре выудил маленькую коробочку и открыл ее. Джессика удивленно следила за ним через плечо, Гарри же вытащил из коробочки тоненькую золотую цепочку. Браслет его матери. Приподняв кисть левой руки Джес, он застегнул цепочку на ней, и девушка восторженно вздохнула.

— О, Гарри, это же… это же… — Джессика не могла найти слов, — это же браслет твоей матери!

— Откуда ты знаешь? — удивился Гарри, но потом улыбнулся, — а… ты же шпионила за мной!

— Ну… — девушка замялась, все еще рассматривая браслет на своей руке, — спасибо, Гарри.

— Не благодари, — прошептал Гарри, притянув ее для еще одного поцелуя. Но девушка ловко увернулась, чмокнув его в уголок рта, и двинулась к двери. Гарри бросился за ней и, схватив за руку, прижал к себе, прижавшись лбом к ее виску.

— Скажи им, что я уснул, — взмолился он, — Или еще что! Не хочу говорить с ними сейчас. Я хочу побыть один… с тобой.

Повинуясь странному порыву, он потянулся к ней, всю сграбастав, изогнул по себе, губами нашел ее губы.

— Я должна идти… — шептала Джес в перерывах между поцелуями, — они что-то заподозрят… МакГонагал…

— Я не хочу что бы ты уходила, — как-то отчаянно выдохнул Гарри уткнувшись носом в ее нежный изгиб между шеей и плечом, — я устал от этого ужаса… я не хочу больше смертей… я не хочу…

— Гарри… — Джессика нежно перебрила волосы на его затылке, — нужно смириться с этим и идти вперед. Поспи лучше, ты и так почти никогда не высыпаешься, — заботливо прошептала она, — Я пойду, скажу всем, что ты спишь. Завтра, может, погуляем. Я придумаю что-нибудь. А сейчас ляг, поспи, — она нежно подтолкнула его к кровати, но он не собирался ее отпускать.

— Хорошо, — в конце концов вздохнул он, — только уходи быстрее, пока я не остановил тебя.

Гарри все еще обнимал ее и она совершенно не торопилась уходить. Поэтому он, тяжело вздохнув, быстро коснулся уголка ее губ губами, вытолкнул в коридор, и уткнулся лбом в дверь, не подозревая, что Джессика с той стороны делает тоже самое. Но уже спустя пару минут послышались ее удаляющиеся шаги и Гарри почувствовал себя совершенно пустым. В голове все еще была сумятица, ноги немного подгибались, спина болела, шрам тихонько-тихонько покалывал, но в груди не было ничего. Не боли, ни тяжести. Они уснули. Пока. Всего на не большой срок. И скоро вернутся. Но не сейчас. Гарри вздохнул и уже направился к постели, что бы попытаться уснуть, но стук в дверь заставил его замереть на месте. Нет, это не был маленький кулачек Джессики, это было явно что-то помощнее. И нетерпеливее.

— Гарри! — воскликнул Рон, не переставая дубасить в дверь, — Мы знаем, что ты не спишь, что бы там не плела Джессика! Открой!

— Гарри, открой! — поддакнула Гермиона, — Мы должны поговорить!

— Поговорим завтра, — выдохнул Гарри, — идите спать.

— Ну, уж нет! — крикнул Рон за дверью, — мы войдем, хочешь ты этого или нет.

— Рон, оставь это, — поморщился Гарри.

Ответом ему последовало заклятье «Алохомора-ступерфай», выбившее дверь и заставившее Гарри отскочить в сторону, мысленно благодаря навыки ловца. В проеме двери стояли чуть встрепанные и бледные Рон с Гермионой.

— А вот теперь поговорим! — рыкнул Рон и, схватив Гарри за плечи, усадил на кровать, — Мы твои друзья, Гарри, почему ты избегаешь нас?

— Не хочу мешать, — тихо ответил Гарри, отводя взгляд. У него были красные глаза, а он не хотел, что бы Рон знал, что он плакал.

— Мешать? — воскликнула обескураженная Гермиона, — Гарри…

— Да, мешать, — вскочил он, — вы кроме друг друга уже никого не замечаете. Я рад за вас, но… — Гарри бессильно отвернулся к окну, — но я не знаю. Ничего не знаю.

— Гарри… — голос Гермионы дрожал, — мы… прости нас… мы…

— Да, друг, — в голосе Рона сквозила неловкость, — мы… понимаешь…