Её задача была не из простых. Это только кажется, что завести беседу с незнакомцем плёвое дело. А ты попробуй!
25 мин, 46 сек 6254
Журкин ничего не ответил, придерживая её за шкирку, он с трудом доковылял до пруда, несколько раз споткнулся о разбросанный кирпич, но на ногах всё же удержался. Но когда попробовал наклониться, чтобы зачерпнуть воды, обжигающая боль в боку вспыхнула с новой силой.
— Набери воды, — приказал он, подтолкнув.
— Как? — девочка вызывающе скорчила гримасу.
Так и хотелось влепить ей пощёчину, но он сдержался.
— Ладошками! И мне дай.
Она нехотя присела на корточки, зачерпнула горсть, и осторожно обернулась, на её губах промелькнула недобрая улыбочка. Не успел Журкин уловить подвох, как девчонка, схватив его под колени, рванула на себя.
Она была уверена, что в воде он ей не соперник. В таких случаях всегда нужно добивать быстро, не давая единицам жизни восстанавливаться. И Карина старалась изо всех сил — изловчившись, запрыгнула ему на плечи и, вцепившись как клещ, сжимала мощную скользкую шею до тех пор, пока он не ослаб и не перестал махать ручищами. Всё шло лучше некуда, если бы не лебеди. Долбанные, невесть откуда взявшиеся лебеди. Старые лодки, почти затонувшие, прежде не сдвинувшиеся ни на миллиметр, неожиданно оказались совсем близко, окружили, и с какой-то упорной необъяснимой настойчивостью теснились к ней гнилыми потемневшими бортами. На борьбу с этими неожиданными союзниками гуля она потратила последние силы и очки действия, и вот тогда-то он вынырнул и, отфыркиваясь, с рычанием кинулся на неё.
Вода была рыжая от ржавчины, и несло от неё железом. Она заполнила Карину изнутри, и красноватая муть её расцвела чёрными розами кислородного голодания. Сквозь эту картинку она видела очертания гуля, загораживающего посеревшее от смога небо. Она ощущала, как счетчик очков жизни стремительно отщелкивается, стремясь к нулю. Полный и безоговорочный вайп. Какая нелепая смерть — вот тебе и хардкор. Она не могла умереть — не сейчас, когда столько пройдено! Это было не честно, как в тот раз — тогда давным-давно, ещё в той жизни, когда отец не отлучил их от компьютера, они играли в Дьябло, и её вынесли на девяносто шестом уровне.
И тут гуль исчез. Её потянули вверх из воды, в груди стало больно, и снова свет, гарь, родная локация.
— Дыши, Кариночка, дыши. — Марина помогла добраться до берега, и принялась заботливо обтирать лицо подолом платья. — Теперь уже точно.
— Ай! Больно! — поморщилась та, когда сестра задела ранки на бровях, — Точно что?
— Всё уже… Точно.
— Ты его грохнула?
— А что ещё оставалось? Прямо в сонную.
— В сонную?
— В артерию, Кариш, — назидательно заметила Марина, — у нас папа врач…
— Чем ты его?
— А там… — неопределенно кивнула она на пруд, — скальпель. В нём, видать, и остался.
— Ну, ты крута! — Карина обрадованно приподнялась и нежно сжала лицо сестры в ладонях. — Ты теперь тоже с киллами. Мы теперь обе можем! И не только с одиночками…
— Дроп проверить надо, — деловито заметила Марина, — надеюсь, не промок.
— Телефон у него точно есть… Давай подтащим его.
Совместными усилиями девочки выволокли тело на треть из воды. В карманах действительно нашелся телефон, ключи и права.
Вышвырнув за ненадобностью ключи в пруд, Карина крепко вцепилась в телефон.
— Работает и батарея почти полная. Часа два сможем поиграть.
— Класс! — обрадовано ахнула Марина. — Только давай по-честному. А не как в прошлый раз…
— Хорошо, хорошо, — согласилась сестра. — Тебе вообще сейчас бонус полагается. Отдаю тебе свои полчаса.
— Ты — золото! — Марина счастливо обняла сестру. И тут, настойчивый Сенин гудок заставил обеих поднять головы и прислушаться. Определенно, в парке что-то начало происходить, какое-то движение, скрежет, лязг и треск. С хрустом рвались тросы, гулко звенели цепи.
— Что это? — прошептала Марина, со страхом глядя на ощетинившиеся морды, штурмующих берег лебедей.
Ответить Карина не успела, потому что труп внезапно открыл глаза и, злорадно ухмыляясь, сказал:
— Ку-ку.
Марина взвизгнула и в панике отскочила, но телефон не выронила, а Карина лишь недоуменно отпрянула, всё же оставшись на месте.
— Так не честно, — сказала она обижено. — Ты же умер! Уничтоженные гули не имеют способности к респауну.
— Да плевать, — Журкин аккуратно вытащил скальпель из горла и отдал его девочке. Кровь хлынула струёй, но потом быстро прекратилась. — Потому что никакой смерти не было.
— Как это не было!? — закричала задыхающаяся от возмущения Марина. — Я сама, своими же руками… После такого только полный оун. Читер!
— А вот так — не было! Я был в домике. То есть, — пояснил он, заметив полное непонимание на физиономиях близняшек, — Как это по-вашему? Ин хаус? В хаусе, короче. А это означает полную неприкосновенность. Вовремя применённая функция «в хаусе» спасает от любого возможного урона. Что, не знали?
Девочки ошарашено переглянулись.
— Нет, — прошептала Карина, — в первый раз слышу.
— Эх… — Журкин кряхтя встал и смахнул с брючины тину. — Тоже мне, поколение некст. Всему-то учить вас надо! Не умеете вы по-настоящему играть. Даже неинтересно!
Он медленно наклонился и поднял с земли два увесистых кирпича:
— Набери воды, — приказал он, подтолкнув.
— Как? — девочка вызывающе скорчила гримасу.
Так и хотелось влепить ей пощёчину, но он сдержался.
— Ладошками! И мне дай.
Она нехотя присела на корточки, зачерпнула горсть, и осторожно обернулась, на её губах промелькнула недобрая улыбочка. Не успел Журкин уловить подвох, как девчонка, схватив его под колени, рванула на себя.
Она была уверена, что в воде он ей не соперник. В таких случаях всегда нужно добивать быстро, не давая единицам жизни восстанавливаться. И Карина старалась изо всех сил — изловчившись, запрыгнула ему на плечи и, вцепившись как клещ, сжимала мощную скользкую шею до тех пор, пока он не ослаб и не перестал махать ручищами. Всё шло лучше некуда, если бы не лебеди. Долбанные, невесть откуда взявшиеся лебеди. Старые лодки, почти затонувшие, прежде не сдвинувшиеся ни на миллиметр, неожиданно оказались совсем близко, окружили, и с какой-то упорной необъяснимой настойчивостью теснились к ней гнилыми потемневшими бортами. На борьбу с этими неожиданными союзниками гуля она потратила последние силы и очки действия, и вот тогда-то он вынырнул и, отфыркиваясь, с рычанием кинулся на неё.
Вода была рыжая от ржавчины, и несло от неё железом. Она заполнила Карину изнутри, и красноватая муть её расцвела чёрными розами кислородного голодания. Сквозь эту картинку она видела очертания гуля, загораживающего посеревшее от смога небо. Она ощущала, как счетчик очков жизни стремительно отщелкивается, стремясь к нулю. Полный и безоговорочный вайп. Какая нелепая смерть — вот тебе и хардкор. Она не могла умереть — не сейчас, когда столько пройдено! Это было не честно, как в тот раз — тогда давным-давно, ещё в той жизни, когда отец не отлучил их от компьютера, они играли в Дьябло, и её вынесли на девяносто шестом уровне.
И тут гуль исчез. Её потянули вверх из воды, в груди стало больно, и снова свет, гарь, родная локация.
— Дыши, Кариночка, дыши. — Марина помогла добраться до берега, и принялась заботливо обтирать лицо подолом платья. — Теперь уже точно.
— Ай! Больно! — поморщилась та, когда сестра задела ранки на бровях, — Точно что?
— Всё уже… Точно.
— Ты его грохнула?
— А что ещё оставалось? Прямо в сонную.
— В сонную?
— В артерию, Кариш, — назидательно заметила Марина, — у нас папа врач…
— Чем ты его?
— А там… — неопределенно кивнула она на пруд, — скальпель. В нём, видать, и остался.
— Ну, ты крута! — Карина обрадованно приподнялась и нежно сжала лицо сестры в ладонях. — Ты теперь тоже с киллами. Мы теперь обе можем! И не только с одиночками…
— Дроп проверить надо, — деловито заметила Марина, — надеюсь, не промок.
— Телефон у него точно есть… Давай подтащим его.
Совместными усилиями девочки выволокли тело на треть из воды. В карманах действительно нашелся телефон, ключи и права.
Вышвырнув за ненадобностью ключи в пруд, Карина крепко вцепилась в телефон.
— Работает и батарея почти полная. Часа два сможем поиграть.
— Класс! — обрадовано ахнула Марина. — Только давай по-честному. А не как в прошлый раз…
— Хорошо, хорошо, — согласилась сестра. — Тебе вообще сейчас бонус полагается. Отдаю тебе свои полчаса.
— Ты — золото! — Марина счастливо обняла сестру. И тут, настойчивый Сенин гудок заставил обеих поднять головы и прислушаться. Определенно, в парке что-то начало происходить, какое-то движение, скрежет, лязг и треск. С хрустом рвались тросы, гулко звенели цепи.
— Что это? — прошептала Марина, со страхом глядя на ощетинившиеся морды, штурмующих берег лебедей.
Ответить Карина не успела, потому что труп внезапно открыл глаза и, злорадно ухмыляясь, сказал:
— Ку-ку.
Марина взвизгнула и в панике отскочила, но телефон не выронила, а Карина лишь недоуменно отпрянула, всё же оставшись на месте.
— Так не честно, — сказала она обижено. — Ты же умер! Уничтоженные гули не имеют способности к респауну.
— Да плевать, — Журкин аккуратно вытащил скальпель из горла и отдал его девочке. Кровь хлынула струёй, но потом быстро прекратилась. — Потому что никакой смерти не было.
— Как это не было!? — закричала задыхающаяся от возмущения Марина. — Я сама, своими же руками… После такого только полный оун. Читер!
— А вот так — не было! Я был в домике. То есть, — пояснил он, заметив полное непонимание на физиономиях близняшек, — Как это по-вашему? Ин хаус? В хаусе, короче. А это означает полную неприкосновенность. Вовремя применённая функция «в хаусе» спасает от любого возможного урона. Что, не знали?
Девочки ошарашено переглянулись.
— Нет, — прошептала Карина, — в первый раз слышу.
— Эх… — Журкин кряхтя встал и смахнул с брючины тину. — Тоже мне, поколение некст. Всему-то учить вас надо! Не умеете вы по-настоящему играть. Даже неинтересно!
Он медленно наклонился и поднял с земли два увесистых кирпича:
Страница 7 из 8
