В лапах страха

— Денег? — Дальнобойщик наморщил лоб и долго смотрел через широкое лобовое стекло на крупные капли дождя, будто осмысливая только что услышанное; затем почесал затылок и громко рассмеялся. — А, так это вы мне за доставку заплатить, что ль, хотите?

Глеб с Мариной переглянулись, утвердительно кивнули.

— Нам, правда, очень жаль, — выдавил из себя Глеб и тут же добавил: — Вы, если можете, свои реквизиты оставьте, я вам обязательно вышлю. Завтра же.

Водила усмехнулся; зубочистка в его зубах описала полукруг над верхней губой.

— Эх вы, пижоны городские! — Он хлопнул ладонью по засаленным трико и засмеялся пуще прежнего. — Заплатить они, видишь ли, хотели… Ишь ты, какие находчивые выискались!

Глеб с Мариной окончательно смутились.

— Ну да, — пожал плечами Глеб. — А чего в этом такого смешного?

Дальнобойщик отмахнулся.

— Эх, вот если бы не спешил — обязательно бы рассказал, в чём вся соль! Хотя… Ладно, так и быть, всё равно уже к утру не успею добраться.

Марина неловко потупила взор.

— Дело в том, что не берёт наш брат денег с попутчиков. Потому что завтра и мы с ним без колёс остаться можем, как вот вы сегодня, — ведь, по сути, пути Господни неисповедимы. Вся наша жизнь — Путь. Кто-то считает, что игра… Но нет, они не правы. В жизнь нельзя играть — иначе так и не повзрослеешь. А сидеть в песочнице веки вечные — согласитесь, глупо, да и скучно. К тому же всякая ерунда в голову полезет, от которой не так-то просто избавиться. Нужен пример? Да просто оглянитесь вокруг! Вот к чему приведет топтание на месте, возведённое в ранг общественного идеала. А потому, необходимо двигаться вперёд, чтобы не утратить смысла и что-то для себя открыть. Потому-то и колесим мы с братом по свету — идём, так сказать, по Пути, — а следом за нами ползёт судьба в образе змия. И не дай бог остановиться… Проглотит, паскуда, — водила хрустнул шеей, указал пальцем на затёртый образок в углу кабины. — А чего я тогда ему при встрече скажу? Как нуждающихся обирал? Или над чужим горем глумился… Хм… Нет, деньги — это всё приходящее, а там, куда уходит человек в последний путь — все равны.

Глеб отвёл взгляд.

— Спасибо, — хрипло сказала Марина, дивясь услышанному. — Вы не представляете, как нас выручили.

— Да будет вам! — отмахнулся водитель, как-то странно ощупывая руками затылок. — А вам точно сюда? До дома-то доберётесь?

Марина кивнула.

— Всё в порядке, попробуем такси поймать.

— Какое такси? У вас же денег нет.

— Может, кто-нибудь такой же отзывчивый попадётся, — неумело пошутил Глеб. — По крайней мере, на слово поверит и до дома довезёт. А там уж расплачусь.

Водила молча открыл бардачок, порылся в нём волосатой пятернёй, выудил замусоленную пятисотку, протянул ошарашенной Марине.

— Вот. Держи.

— Нет-нет, что вы! — Марина попыталась отстраниться от купюры, но водила настоял.

— Бери! Бери, говорю же, пока не передумал! — Он лукаво подмигнул. — А то совесть покоя не даст, если знать буду, что так вот, без денег высадил. Ну же! — И он сунул купюру в карман рубашки ничего не понимающего Глеба.

— Я даже не знаю, как вас и благодарить… — пролепетала Марина.

— Давайте, удачно добраться! — Водила козырнул.

— И вам, всего хорошего! — поблагодарил Глеб. — Деньги я всё равно вышлю. По номеру найду.

«Фред» благородно рыкнул, выплюнул из хромированных труб клубы едкого дыма, и медленно пополз вдоль Южной Окружной дороги, временами насвистывая себе под нос что-то заунывное.

Марина подождала, пока за пеленой дождя не скроются маячки габаритных фонарей, после чего решительно направилась в сторону притихшего города.

Глеб зашагал следом.

В головах обоих крутились слова дальнобойщика:

«Нужен пример? Да просто оглянитесь вокруг!»

Юрка и не знал, что обыкновенный страх может так образцово подтолкнуть к решительным действиям. Раньше он думал, что когда страшно, можно только сидеть и, зажмурившись, ждать пока всё не прекратится само собой. Или это всё не прекратит кто-нибудь посторонний. Желательно взрослый. Сейчас же, малыш, позабыв про всё, бросился на злобного спиногрыза, которого боялся больше всего на свете, особо не заботясь о последствиях!

… Юрка увидел сквозь щель в дверях шкафа, как монстр вцепился в руку сестры и принялся мотать её из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Малышу сделалось не по себе — в груди заломило, а снести острую душевную боль оказалось не так-то просто. Юрка понимал, что не приди он на выручку прямо сейчас, то лишится самого дорогого в жизни. Он лишится вновь обретённой сестры. Лишится светлой половины. И окажется истинным виновником случившегося! Ведь это именно он приютил за своими плечами злобное чудище, которое теперь осмелело настолько, что принялось чинить боль родным и близким.