Большую часть своей сознательной жизни некоторые из нас пытаются понять, почему всё именно так, а не иначе… А так же кому именно принадлежит наш внутренний голос, ведь, порою, тот озвучивает поистине невообразимый ужас!
732 мин, 8 сек 16944
От осознания произошедшего, в глазах помутнело. Герман Полиграфович попытался подняться, но именно в этот момент его схватили за другую ногу и бесцеремонно втащили в квартиру, отчего перекошенный локоток, застрявший под дверью, вывернуло из сустава, а сама рука безвольно растянулась по полу где-то позади. Герман Полиграфович резко оглянулся, страшась даже представить, во что превратилась раненная конечность. Лысеющий затылок брякнулся о порог, оставив на металлической поверхности клочки окровавленных волос. В ушах снова загудело. Герман Полиграфович попытался приподнять тяжёлую голову, но ничего не вышло — силы стремительно покидали тело.
Его втащили в тёплую лужу и отпустили, словно желая насладиться предсмертной агонией. Герман Полиграфович снова попытался приподняться, однако здоровый локоток то и дело скользили по липкому полу, не позволяя перекатиться со спины на бок. Пространство перед глазами закачалось, в нём обозначилось движение. Герман Полиграфович невольно замер, уставился во вращающуюся мглу — там явно скрывалось что-то потустороннее. Затем эта самая мгла издала злобный рык и принялась рвать Германа Полиграфовича на части!
Музыкант закричал — больше от ужаса, нежели в надежде, что кто-нибудь всё же его услышит, — однако тут же понял, что кричать больше нечем… Пара взмахов чего-то острого над головой и на месте грудной клетки образовалось пузырящееся месиво. Дыхание тут же перехватило, а от хлынувшей в лёгкие крови глаза Германа Полиграфовича полезли из орбит. Он попытался откашляться, но и это тоже не вышло — от груди и рёбер не осталось и следа, как и от мышц, совсем недавно оплетавших кости.
Герман Полиграфович с трудом покосился на перекошенное тело и только сейчас понял: он уже не существует как что-то целое. В ту же секунду его изуродованные останки схватили за пока ещё целую ногу, и принялись с остервенением мотать из стороны в строну, ударяя о невидимые стены.
Не смотря ни на что, Герман Полиграфович был рад двум вещам: что по-прежнему не чувствует боли, и что не догадался прихватить с собой любимый тромбон, который бы наверняка сломали во всей этой кутерьме. Затем звон в ушах сменился жутким треском, будто в черепную коробку запустили стаю голодной саранчи, которая тут же принялась пожирать скованное страхом сознание, а негостеприимная мгла отступила прочь, обозначив ощущение бреющего полёта в облаках…
Это было стремительное падение, только вот Герман Полиграфович — хоть убей! — никак не мог понять, куда именно он так быстро несётся.
Светка услышала жуткий крик, донёсшийся из прихожей, и, потеряв под руками опору, выкатилась из шкафа. Раненная кисть отозвалась звенящей болью, а на глаза мгновенно навернулись колючие слёзы; девочка стиснула зубы и попыталась подавить стон. Сзади возник испуганный Юрка; малыш осторожно выглядывал из-за приоткрытой створки шкафа и косился по сторонам, силясь определить местоположение врага. В соседней комнате снова закричали, отчего Юрка сел рядом со Светкой и принялся сосать большой палец.
— Кто это? — прошептал малыш, всё крепче прижимаясь к сестре.
Светка никак не отреагировала на прикосновение брата; всё внимание девочки было приковано к дверному проёму, из-за которого слышались звуки борьбы.
— С кем это ОН? — снова пролепетал раскачивающийся Юрка.
Светка вздрогнула.
«Неужели они всё же рискнули ехать по такой погоде?!»
Девочка попыталась отмахнуться от страшных мыслей и решительно поднялась. Юрка всё ещё висел на больной руке и, такое ощущение, не собирался отпускать. Светка схватила брата за плечи и аккуратно встряхнула. Малыш вздрогнул, уставился на сестру широко раскрытыми глазами, в которых читался истинный ужас.
— Юрка, ты чего? — прошептала Светка, оглядываясь на приоткрытую дверь.
— Ссстрашшшно, — малыш с надеждой посмотрел на сестру. — Это ведь ОН не маму с папой?
Светка быстро отвела взор.
— Чего ты такое сочиняешь!
— А тогда кого?
— Возможно, Марина или Глеб оставили кому-нибудь запасной ключ, а нас просто не предупредили. Да хоть той же Алле Борисовне, чтобы она нас контролировала!
— Давай не пойдём никуда, — Юрка потянулся обратно к шкафу.
Светка вздохнула, собираясь с мыслями.
— Нет, надо идти, — прошептала она, обнимая трясущегося брата за плечи. — Пока он занят этим человеком, мы можем пробраться на кухню или на выход.
Юрка затрясся мелкой дрожью.
«Шок! — вспомнила Светка. — Я об этом читала! Сейчас брат перестанет воспринимать действительность — хотя когда он её, вообще, воспринимал, — а я совсем не помню, что нужно делать в подобных ситуациях! Как бороться с шоком»…
Светка поборола накатившую дурноту и наотмашь ударила здоровой ладонью Юрку по щеке. Пальцы осушило, а голова малыша, откинувшись на бок, безвольно поникла. Светка ударила снова! Потом ещё и ещё — и так до тех пор, пока взгляд брата не сделался более-менее осмысленным. Даже после этого еле остановилась, и сама явно пребывая не совсем в адекватном состоянии.
«И впрямь говорят: яблочко от яблони»…
Юрка захныкал.
— За что?
Его втащили в тёплую лужу и отпустили, словно желая насладиться предсмертной агонией. Герман Полиграфович снова попытался приподняться, однако здоровый локоток то и дело скользили по липкому полу, не позволяя перекатиться со спины на бок. Пространство перед глазами закачалось, в нём обозначилось движение. Герман Полиграфович невольно замер, уставился во вращающуюся мглу — там явно скрывалось что-то потустороннее. Затем эта самая мгла издала злобный рык и принялась рвать Германа Полиграфовича на части!
Музыкант закричал — больше от ужаса, нежели в надежде, что кто-нибудь всё же его услышит, — однако тут же понял, что кричать больше нечем… Пара взмахов чего-то острого над головой и на месте грудной клетки образовалось пузырящееся месиво. Дыхание тут же перехватило, а от хлынувшей в лёгкие крови глаза Германа Полиграфовича полезли из орбит. Он попытался откашляться, но и это тоже не вышло — от груди и рёбер не осталось и следа, как и от мышц, совсем недавно оплетавших кости.
Герман Полиграфович с трудом покосился на перекошенное тело и только сейчас понял: он уже не существует как что-то целое. В ту же секунду его изуродованные останки схватили за пока ещё целую ногу, и принялись с остервенением мотать из стороны в строну, ударяя о невидимые стены.
Не смотря ни на что, Герман Полиграфович был рад двум вещам: что по-прежнему не чувствует боли, и что не догадался прихватить с собой любимый тромбон, который бы наверняка сломали во всей этой кутерьме. Затем звон в ушах сменился жутким треском, будто в черепную коробку запустили стаю голодной саранчи, которая тут же принялась пожирать скованное страхом сознание, а негостеприимная мгла отступила прочь, обозначив ощущение бреющего полёта в облаках…
Это было стремительное падение, только вот Герман Полиграфович — хоть убей! — никак не мог понять, куда именно он так быстро несётся.
Светка услышала жуткий крик, донёсшийся из прихожей, и, потеряв под руками опору, выкатилась из шкафа. Раненная кисть отозвалась звенящей болью, а на глаза мгновенно навернулись колючие слёзы; девочка стиснула зубы и попыталась подавить стон. Сзади возник испуганный Юрка; малыш осторожно выглядывал из-за приоткрытой створки шкафа и косился по сторонам, силясь определить местоположение врага. В соседней комнате снова закричали, отчего Юрка сел рядом со Светкой и принялся сосать большой палец.
— Кто это? — прошептал малыш, всё крепче прижимаясь к сестре.
Светка никак не отреагировала на прикосновение брата; всё внимание девочки было приковано к дверному проёму, из-за которого слышались звуки борьбы.
— С кем это ОН? — снова пролепетал раскачивающийся Юрка.
Светка вздрогнула.
«Неужели они всё же рискнули ехать по такой погоде?!»
Девочка попыталась отмахнуться от страшных мыслей и решительно поднялась. Юрка всё ещё висел на больной руке и, такое ощущение, не собирался отпускать. Светка схватила брата за плечи и аккуратно встряхнула. Малыш вздрогнул, уставился на сестру широко раскрытыми глазами, в которых читался истинный ужас.
— Юрка, ты чего? — прошептала Светка, оглядываясь на приоткрытую дверь.
— Ссстрашшшно, — малыш с надеждой посмотрел на сестру. — Это ведь ОН не маму с папой?
Светка быстро отвела взор.
— Чего ты такое сочиняешь!
— А тогда кого?
— Возможно, Марина или Глеб оставили кому-нибудь запасной ключ, а нас просто не предупредили. Да хоть той же Алле Борисовне, чтобы она нас контролировала!
— Давай не пойдём никуда, — Юрка потянулся обратно к шкафу.
Светка вздохнула, собираясь с мыслями.
— Нет, надо идти, — прошептала она, обнимая трясущегося брата за плечи. — Пока он занят этим человеком, мы можем пробраться на кухню или на выход.
Юрка затрясся мелкой дрожью.
«Шок! — вспомнила Светка. — Я об этом читала! Сейчас брат перестанет воспринимать действительность — хотя когда он её, вообще, воспринимал, — а я совсем не помню, что нужно делать в подобных ситуациях! Как бороться с шоком»…
Светка поборола накатившую дурноту и наотмашь ударила здоровой ладонью Юрку по щеке. Пальцы осушило, а голова малыша, откинувшись на бок, безвольно поникла. Светка ударила снова! Потом ещё и ещё — и так до тех пор, пока взгляд брата не сделался более-менее осмысленным. Даже после этого еле остановилась, и сама явно пребывая не совсем в адекватном состоянии.
«И впрямь говорят: яблочко от яблони»…
Юрка захныкал.
— За что?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 190 из 209
