В лапах страха

Причём тут был дед Поникар, и откуда он вообще взялся в доме, Марина не знала. Поначалу девочка была слишком напугана приключившейся с нею бедой, чтобы прислушиваться к разговору, что протекал между взрослыми. Она лишь на считанные секунды возвращалась к реальности, — всякий раз, как бабка переключала на неё своё нездоровое внимание и отвешивала очередной болезненный удар по губам, — чтобы внять информацию, после чего снова оказывалась во власти монстра. В эти коротенькие моменты просветления — после хлёсткого удара, до момента появления вкуса крови на губах, — Марина слышала обрывки фраз, от которых у неё до сих пор кровь стынет в жилах.

Тогда, давным-давно, дед Поникар так и сказал: девочку утянул мертвец; он схватил её за ноги и дёрнул вниз!

Марина посмотрела на мобильник и с неимоверным трудом выбрала пункт «Дочь».

Гудков не было, только отчаянные стоны внутри головы.

«Внутри ли»…

Раньше Юрка никогда бы не стал прислушиваться к мнению ни одной девочки, так как считал последних противными плаксами, способными лишь злорадно пакостить. Даже Сверчок в его воображении выразительно кивал своей уродливой головой и растянуто пощёлкивал: «М-да… правильно говоришь, Дядя Фёдор»… Юрка и не подозревал, что в его, казалось бы, нерушимых принципах так скоро появится брешь, заделать которую чем попало, окажется не так-то просто.

Целовальникова Лена оказалась вовсе не такой мерзопакостной плаксой, какой должна была быть, повинуясь примитивной Юркиной логике. Девочка, может, и оставалась склонной к ябедничеству, но оставшись наедине с собеседником, вела себя вполне адекватно и даже чем-то нравилась Юрке.

Юрка не мог сказать, чем именно, однако самым невероятным образом он догадывался, что Лена может быть для него полезной. Девочка была нужна ему для какой-то конкретной цели, о сути которой он пока и сам мало что знал, — построению логической цепочки в голове осознанно что-то мешало.

Все эти возвышенные речи, относительно такой таинственной и загадочной «школы жизни», а также решительные меры по воспитанию маленьких девочек, чтобы те в будущем не сделались злыми, — всё это занимало сознание любопытного малыша, который больше всего на свете желал снова сделать сестру доброй. Только он не знал, что для этого необходимо предпринять в первую очередь. А вот Лена, кажется, знала. Однако… Сверчок на этот счёт помалкивал, будто Юркина затея ему совсем не нравилась.

После обеденного конфуза, Юрка старался держаться обособленно. Хотя по глупым детсадовским законам к нему и по доброй воле мало кто решался подойти: мальчишки, подстрекаемые противным Вадиком, при каждом удобном случае дразнили «слюнтиком», а девочки и вовсе морщились, убегая прочь, всем своим внешним видом демонстрируя неприязнь к «Юрику-дурику»!

Юрке было, конечно, обидно. В голове, по обыкновению, пощёлкивало. Мысли то и дело путались. И как-то совладать с ситуацией малыш попросту не мог — пять лет как-никак. Куда тут сунешься? Опираясь на что будешь стыдить распоясавшихся одногруппников? Какие доводы приводить в своё оправдание? Ещё и Сверчок ничего не советует, лишь только дуется на пару. А при чём тут он, Юрка?!

Пощёлкивание моментально стихло. Малышу показалось, что насекомое уловило ход его мыслей и всё же решилось что-то предпринять. А как иначе? Миг и оно, несомненно, выберется наружу, дабы незамедлительно встать на защиту своего лучшего друга! Юрка даже отчётливо представил происходящее: уродливая козявка высовывается из уха, вращает по сторонам фасеточными глазами, трёт друг о друга жвала, затем молниеносно выскакивает наружу и… резко увеличивается в размерах! После странной трансформации окружающее пространство заслоняется пеленой: звучат отчаянные детские крики, во все стороны летят брызги крови, а детсадовские стены стремительно алеют…

Вот паровозик, несущийся в бордовом вихре. Вот маленькая девочка с алым передником. Вот трясущаяся рожа ненавистного Вадика, на которой застыла гримаса истиной жути… Стоп! Ведь это просто мысли. Никто никому ничего не оторвал, не откусил, не, тем более, проглотил. Просто придумалось.

«А раньше разве думалось такое?»

Юрка шмыгал носом, мысленно уговаривая друга никого не трогать. Сверчок вроде бы слушался, начинал вкрадчиво тренькать, распихивая страшные мысли малыша по потаённым полочкам. Подальше, чтобы, чего доброго, не вспомнил и не проговорился взрослым. Это опасно, потому что станут лечить, рыться в мозгах, искать первопричину кошмара. А первопричина не хочет, чтобы её находили раньше времени. Не для того всё затевалось.

Занятый размышлениями, Юрка не заметил, как сзади к нему кто-то подошёл и принялся усердно привлекать к себе внимание громким сопением. Мальчик вздрогнул, мысленно подготавливая себя к самому худшему: виду ухмыляющегося Вадика.

Вот уж кого-кого, а этого СУПОЖОРА, несомненно, нужно поскорее запихать именно туда, ОТКУДА он вылез! Уж он-то заслужил этого, как никто другой!