В лапах страха

— Тогда как же?

— Она меня почему-то насекомым называет, — выдавил из себя Юрка. — А ведь Сверчок — это насекомое. К тому же он хороший, постоянно что-нибудь придумывает или просто рассказывает, почему надо делать так, а не вот так.

Лена слушала с широко раскрытыми глазами, в которых ясно отражалось непонимание.

Юрка внезапно замолчал. Замер. Уставился в ответ на Лену.

— Ничего себе… — прошептала девочка.

— Это ещё что! — продолжил Юрка. — Сестра вообще СПИНОГРЫЗОМ называет!

— Кем-кем? А это кто такой?

Юрка пожал плечами.

— Я думал, что ты хотя бы знаешь, — растянуто произнёс он. — Или твой папа. Ведь он много чего знает из этой его школы.

Лена недовольно поморщилась, махнула рукой.

— Нет, про этого твоего спиногрыза он никогда ничего не говорил — иначе я бы запомнила, — девочка неожиданно поёжилась, медленно обернулась, словно желая убедиться, что за её спиной не притаилось что-то страшное.

Юрка вздохнул.

— Жаль… Увидеть бы его хоть одним глазком.

— А я, вот — сроду не хочу! Наверняка какая-нибудь бяка страшная!

— Почему сразу бяка? Ведь меня так сестра называет, а я ей не чужой.

— Так ведь сам говорил, что она охотится на тебя. Разве нет? — Лена не утерпела и обернулась снова; сзади и на сей раз ничего не оказалось, девочка облегчённо выдохнула. — Я знаю, как тебе помочь, — зашептала она.

Юрка насторожился.

— Тебе нужна волшебная палочка!

ВЕЧЕРОМ.

Светка отсидела последнюю пару и засобиралась домой. Нужно было поскорее зайти за Юркой, а то предки и без того уже начали волноваться: Глеб звонил во время урока, но она не смогла ответить. Химичка, Валентина Ивановна, была консерватором до мозга костей и проделать на уроке что-то своенравное — как то болтать под партой по телефону — нечего было даже и пытаться. Обычно учительница просто отбирала сотовый, прятала в лаборантской и незамедлительно вызывала в школу родителей. Отдавала лично в руки, попутно делясь другими подмеченными грешками. Светка знала, что за ней ничего не водится, однако здравый рассудок подсказывал, что лучше не испытывать лишний раз судьбу. И без того всё шатко и валко. Да и химичка может пойти на принцип, припомнив что-нибудь из другой жизни… В смысле, раскопать прошлогодний скелет.

Глубоко в душе Светка понимала, что подобное притеснение прав необходимо: иначе с их поколением просто не совладать. Компромиссы почему-то не находились, амбиции постоянно росли, а чувство меры и вовсе оказывалось безмерным. Одним словом, складывалось впечатление, что контроль над планетой Земля пытаются захватить некие, совершенно безответственные существа, которые хотя и имеют человеческий облик — во всём остальном сильно отличаются от прототипа. Самая настоящая война за господство, в прямом смысле этого слова! В столь непростой ситуации преподавателям и приходилось переходить от стандартных принципов убеждения к более действенным армейским методам принуждения — каких-то других путей искать было бессмысленно. Так и жили, бросаясь из крайности в крайность: хамили, мстили, дерзили, но всё равно никак не могли навязать противнику собственное превосходство.

«Да, столь радикальная политика Валентины Ивановны не лишена смысла, — думала Светка, в сотый раз перелистывая папку пропущенных вызовов на мобильном. — Но ведь не всегда же звонят по пустякам. Да и кто из друзей будет этим заниматься? Ведь все же в равных условиях — у всех уроки. Разве кто прикалываться надумает… Но это уже идиотизм, от которого, к сожалению, никуда не деться. А, вот, если близкие потревожат — это ведь означает, что что-то стряслось. Разве не так? Как быть в этом случае? Неужели исключений из правил совсем нет?!»

Светка перекинула сумку через плечо, посмотрела на близнецов Ковалёвых; те осторожно поднимали из-за парты покорёженного Палита. Добродушные брат и сестра так весь день и проходили за бедолагой, словно члены общества милосердия.

Саша поднимал Палита из-за парты, а Маша бережно брала того под руку.

«Вот почему у нас с Юркой не так? — подумала Светка, вспоминая, что уже высказала мелкому на счёт того, как хотела бы с ним поступить, а что ещё нет. — Ужас какой-то! У нас так никогда не будет. И дело даже не в том, что мы не близнецы. Дело в совершенно ином! В наших головах, наводнённых чёрт-те-чем!»

Светка нерешительно подошла к брату и сестре.

— Давайте помогу… — Девочка чувствовала собственную вину в случившемся, однако по-прежнему не знала, как следует себя вести в сложившейся ситуации.

«Женька, вон, не заморачивалась совсем: лишь прозвенел звонок — её и след простыл, будто Палит сам себя стулом по башке огрел! Эх, и влетит же ей теперь, когда парень оклемается!»

— Вот только ты не лезь, лады, — озлобленно прошипел Палит, опираясь о плечо Саши и, словно невзначай, проводя пальцами по бёдрам Маши.

Светка поморщилась, поспешила отвернуться.

— Ничего, мы справимся. Правда, Саша? — сказала покрасневшая Маша и улыбнулась брату, стараясь игнорировать лапы Палита.