Космолёт рассекал иссиня-чёрные глубины космоса. Корабль носил имя «Второй», потому что ему посчастливилось быть именно вторым…
36 мин, 19 сек 8591
Электрик Вернер, на которого наткнулась Паршук, лежал под сегментом автолестницы, связывавшим коридор и пищевой отсек. Натолкнувшись на тело, Паршук вскрикнула. И было отчего: Вернер представлял, в лучшем случае, жуткую пародию на живого человека — глаза навыкате, того и гляди оторвутся и вылетят прочь, шея искривлена под неописуемым углом, из-за уголка рта выглядывает запёкшаяся кровь. Не зная зачем, но, скорее, от ужаса, чем движимая разумным порывом, Паршук проверила пульс на руке и шее электрика; естественно, биение не прощупывалось.
Тут активировался переговорник, металлическая точка внутри её правого уха, незаметная и давно неощущаемая.
— Катя, Петя, приём, — заговорил Спиридонов; ни намёка на положительные эмоции в его голосе не ощущалось, и совсем скоро они поняли почему. — Мёртв наш Савельев. Он в механической… лежит… Точнее, лежит то, что от него осталось. Не знаю, что и как его сюда затолкало, но у меня мурашки от этого корабля… от этого задания и проклятущей Линии!
— Спокойно, Валя, спокойно… — гася внутри собственную неуверенность, произнёс Емельяненко. — Катя, ты?
— Вернер под лестницей, рядом с пищблоком, — коротко откликнулась медсестра. — Весь переломанный. Погиб, конечно…
— Ну а я нашёл недостающих, — отчитался Емельяненко. — Кто где… Только некоторые в таки-их местах! — Он осёкся и приказал себе отставить пораженческие настроения, а потом попробовал выполнить приказ в точности и максимально быстро. Получилось. Почти. — Здесь тоже одни трупы, — добавил он, завершая до дрожи пугающую картину произошедшего.
— Надо похоронить, — твёрдо сказал Емельяненко.
— Непременно! — согласился Спиридонов.
— Сначала разбудим спящих, — внесла свою лепту Паршук. — Думаю, нашатырь должен помочь.
IV
Составной межгалактический гроб, братская могила, уплывал вглубь пестреющего белыми, жёлтыми, оранжевыми, красными булавочными головками звёзд космоса. Запасённых на борту на крайний случай гробниц не хватило; в каждом яйце из металла и стекла лежало по одному телу, однако в двух гробах мертвецы покоились парами. Чтобы выразить важность и незыблемость единства, пускай даже за чертой смерти, «яйца» соединили магнитотросами, после чего уронили в безбрежную вечную тьму, тьму и пустоту, задействовав в полу похоронной предназначавшийся для этого большого размера люк.
Выжившие из команды «Второго» с грустью, болью, гневом и иными, не имеющими словесного выражения чувствами глядели через иллюминаторы вслед неспешно удаляющемуся«цветку смерти».
— Жаль их, — горестно уронил Емельяненко. — До слёз жаль… И ведь как погибли: непонятно, но — страшно… Врагу не пожелаешь.
— Да, — только и смог выдавить из себя Джексон, второй механик. — Да…
— Пусть будет Великий Космос им лучшим приютом! — торжественно выговорил капитан Арнольдс фразу, которой провожали в последний путь погибших при исполнении долга космонавтов.
— Пусть будет Космос им лучшим приютом! — повторили все.
Установилось скорбное молчание. Его решился прервать капитан, как и положено в подобных случаях, хоть случаев сродни этому и не было никогда за целую историю космоплавания.
— Я считаю, — по возможности уверенно и спокойно говорил он, — необходимо обсудить дальнейшие действия. Звездолёт дрейфует в межпланетном пространстве с тремя рабочими двигателями из четырёх. Имеются определённые поломки в механическом отделе; отделы энергетический и соединительный пока, в том числе поверхностно, не проверялись. Но главное, памятуя недавние события, я и предсказывать не берусь, что нас ожидает в будущем, причём ближайшем. Поэтому следует выработать стратегию поведения, и немедленно. Есть предложения?
В кармане у второго пилота Лексуса что-то запищало. Он вынул из кармана фон, выдвинул звёздную мини-голокарту и, только лишь взглянув на неё, изумлённо округлил глаза, — и выпершил:
— Ребята, а мы, оказывается, едва не врезались во что-то огромное… И овальное.
— В Линию? — уточнил капитан.
— Нет, — ответил Лексус. — Оно короткое, да к тому же густо-фиолетовое.
Арнольдс обвёл вопросительным взглядом собравшихся, предсказуемо не получил ответов на только что родившуюся сотню вопросов и широким, решительным шагом оставил покойницкую, выйдя через автодверь в коридор. Чудом выжившие как по команде последовали за ним.
Войдя на капитанский мостик, Арнольдс моментально замер на месте; позади него столпились подчинённые. Из уст людей раздались вполне уместные в данной ситуации слова и фразы.
А перед ними на самом объёмном голо-иллюминаторе, загораживая его, на циклопическом окне из сверхпрочных инопланетных материалов, заменявшем кораблю то, что у далёкой и позабытой автомашины называлось лобовым стеклом, дрейфовала в беззвучном и безразмерном космосе словно выпрыгнувшая из ниоткуда махина. Угрожающе-массивная и… сделанная из металла?
— Что за хрень?! — воскликнул Арнольдс.
Никто бы не взялся отвечать, поскольку трагически поредевший экипаж занимал ровно тот же вопрос.
Между тем, в обязанности Арнольдса, как командира, входило установить истину.
Тут активировался переговорник, металлическая точка внутри её правого уха, незаметная и давно неощущаемая.
— Катя, Петя, приём, — заговорил Спиридонов; ни намёка на положительные эмоции в его голосе не ощущалось, и совсем скоро они поняли почему. — Мёртв наш Савельев. Он в механической… лежит… Точнее, лежит то, что от него осталось. Не знаю, что и как его сюда затолкало, но у меня мурашки от этого корабля… от этого задания и проклятущей Линии!
— Спокойно, Валя, спокойно… — гася внутри собственную неуверенность, произнёс Емельяненко. — Катя, ты?
— Вернер под лестницей, рядом с пищблоком, — коротко откликнулась медсестра. — Весь переломанный. Погиб, конечно…
— Ну а я нашёл недостающих, — отчитался Емельяненко. — Кто где… Только некоторые в таки-их местах! — Он осёкся и приказал себе отставить пораженческие настроения, а потом попробовал выполнить приказ в точности и максимально быстро. Получилось. Почти. — Здесь тоже одни трупы, — добавил он, завершая до дрожи пугающую картину произошедшего.
— Надо похоронить, — твёрдо сказал Емельяненко.
— Непременно! — согласился Спиридонов.
— Сначала разбудим спящих, — внесла свою лепту Паршук. — Думаю, нашатырь должен помочь.
IV
Составной межгалактический гроб, братская могила, уплывал вглубь пестреющего белыми, жёлтыми, оранжевыми, красными булавочными головками звёзд космоса. Запасённых на борту на крайний случай гробниц не хватило; в каждом яйце из металла и стекла лежало по одному телу, однако в двух гробах мертвецы покоились парами. Чтобы выразить важность и незыблемость единства, пускай даже за чертой смерти, «яйца» соединили магнитотросами, после чего уронили в безбрежную вечную тьму, тьму и пустоту, задействовав в полу похоронной предназначавшийся для этого большого размера люк.
Выжившие из команды «Второго» с грустью, болью, гневом и иными, не имеющими словесного выражения чувствами глядели через иллюминаторы вслед неспешно удаляющемуся«цветку смерти».
— Жаль их, — горестно уронил Емельяненко. — До слёз жаль… И ведь как погибли: непонятно, но — страшно… Врагу не пожелаешь.
— Да, — только и смог выдавить из себя Джексон, второй механик. — Да…
— Пусть будет Великий Космос им лучшим приютом! — торжественно выговорил капитан Арнольдс фразу, которой провожали в последний путь погибших при исполнении долга космонавтов.
— Пусть будет Космос им лучшим приютом! — повторили все.
Установилось скорбное молчание. Его решился прервать капитан, как и положено в подобных случаях, хоть случаев сродни этому и не было никогда за целую историю космоплавания.
— Я считаю, — по возможности уверенно и спокойно говорил он, — необходимо обсудить дальнейшие действия. Звездолёт дрейфует в межпланетном пространстве с тремя рабочими двигателями из четырёх. Имеются определённые поломки в механическом отделе; отделы энергетический и соединительный пока, в том числе поверхностно, не проверялись. Но главное, памятуя недавние события, я и предсказывать не берусь, что нас ожидает в будущем, причём ближайшем. Поэтому следует выработать стратегию поведения, и немедленно. Есть предложения?
В кармане у второго пилота Лексуса что-то запищало. Он вынул из кармана фон, выдвинул звёздную мини-голокарту и, только лишь взглянув на неё, изумлённо округлил глаза, — и выпершил:
— Ребята, а мы, оказывается, едва не врезались во что-то огромное… И овальное.
— В Линию? — уточнил капитан.
— Нет, — ответил Лексус. — Оно короткое, да к тому же густо-фиолетовое.
Арнольдс обвёл вопросительным взглядом собравшихся, предсказуемо не получил ответов на только что родившуюся сотню вопросов и широким, решительным шагом оставил покойницкую, выйдя через автодверь в коридор. Чудом выжившие как по команде последовали за ним.
Войдя на капитанский мостик, Арнольдс моментально замер на месте; позади него столпились подчинённые. Из уст людей раздались вполне уместные в данной ситуации слова и фразы.
А перед ними на самом объёмном голо-иллюминаторе, загораживая его, на циклопическом окне из сверхпрочных инопланетных материалов, заменявшем кораблю то, что у далёкой и позабытой автомашины называлось лобовым стеклом, дрейфовала в беззвучном и безразмерном космосе словно выпрыгнувшая из ниоткуда махина. Угрожающе-массивная и… сделанная из металла?
— Что за хрень?! — воскликнул Арнольдс.
Никто бы не взялся отвечать, поскольку трагически поредевший экипаж занимал ровно тот же вопрос.
Между тем, в обязанности Арнольдса, как командира, входило установить истину.
Страница 3 из 12
