Происходили эти события в Калининградской области. В детстве родители на лето отправляли меня на деревню к бабушке — два часа езды и три месяца счастья. Сами они ездили отдыхать в близлежащие страны постсоветского пространства. Не раз пытались меня взять с собой, но я закатывала глобальную истерику, ибо с бабушкой мне было лучше всего. До поры до времени.
Добавить в моё избранное
9 мин, 45 сек 16019
Сережа приехал раньше всех, потом Дима, потом я. Серега рассказывал, что без нас было дико скучно, так как Ваня был вообще потерянный и какой-то другой, весь в себе, с ним стало скучно общаться. Поэтому они к нему почти не ходили и неделю отдыхали вместе.
Меня такой поворот событий не устраивал — мне нужна была наша банда, все четверо. Поэтому я отправилась к Ване и убедилась в том, что он был какой-то не такой. Слова такого я тогда не знала, но сейчас могу сказать, что у него была глубокая депрессия. Он был чем-то очень подавлен. Но дети же этого не особо замечают… Если бы мы тогда с ним поговорили, может быть, все сложилось бы по-другому. Мама Вани тоже заметила странное состояние своего сына — я слышала её разговор о Ване с моей бабушкой. Мол, Ваня стал тихий, ничего не хочет, ест через силу. Врачи говорят, что все нормально, что это он от одиночества. Мол, вот лето наступит, друзья приедут, тогда и оклемается. Мы приехали — а Ване было все равно. Я его пыталась таскать вместе с нами, но он охотно ходил только на поле. На море не ездил, за грибами не ходил, в играх наших не участвовал. Меня это злило, Серегу с Димой тоже. В «казаки» втроем не поиграешь, а Ваня был вечно не в настроении.
И вот как-то раз мы решили удрать в поле ночью. Особо это идея никому сильно не нравилась, но Ваня загорелся, и мы снова увидели нашего старого друга. Только поэтому и решили идти. Когда Ваня «ожил» его задор передался и нам.
Днем мы подготовились основательно. Даже в обед все поспали, чтобы ночью бодрствовать. Выскользнули мы из домов около полуночи — кто через окно, кто на цыпочках через дверь. У Димы вообще все просто было: у него целый второй этаж его, и вход отдельный.
У нас было два фонарика, но ночь была и так светлая, луна освещала дорогу хорошо. Дошли до поля. Дима разводил костер, Серега ставил палатку, а Ваня, как всегда, торчал у болота. Я же организовывала стол. Когда все было готово, мы вчетвером залезли в палатку и при свете фонарика травили байки. Было действительно жутко — ночь, вокруг никого, только кваканье лягушек. Запала нашего хватило не очень-то и надолго. Часа через два всем уже было не по себе, всем хотелось домой… всем, кроме Вани.
Но долго его уламывать не пришлось. Он тоже согласился, что нам может сильно влететь, если кто-то проснётся из старших. Он вышел первым из палатки и сказал, чтобы мы не выходили, пока он сходит в туалет. Я еще подумала, что ни за что одна бы не пошла. Прошло минуты три, и Дима стал звать Ваню, но тот не откликался. И снова повисла неестественная тишина — ни лягушек, ни светлячков, ничего не слышно.
И тут я вспомнила!
Мне аж дыхание перехватило. Стало еще страшнее, чем было. Вокруг была ночь, и никто из родных не знал, где мы. Я, всхлипывая, начала рассказывать все ребятам. Злилась на себя, на свою память. Серега с моих слов тоже вспомнил события того дня. Дима долго не верил нам, думая, что все подстроено, что мы специально его разыгрываем. Но потом и до него дошло, что это не шутка. Я не знаю, какие были лица у нас, но он нам поверил. Мы стали криками звать Ваню, но он не отзывался. Мы еще, наверное, минут пять сидели в палатке, а потом набрались храбрости и решили выбраться. Так как по одному выходить было до жути страшно, то мы на счет «три» все вывалились из палатки. И увидели Ваню, стоящего напротив«этого».
Существо парило над полем и положило свои неимоверно длинные руки на Ванины плечи. Оно было огромным, даже больше, чем в прошлый раз — метра три в высоту. Я даже не знаю, как его описать, на что оно было похоже. Оно было жуткое, черное, с большими, даже огромными глазами, и их взгляд впился в Ваню. А тот даже не шевелился. Видимо, существо что-то ему говорило — хотя мы ничего не слышали, мы поняли это, потому что Ваня ему отвечал короткими фразами, вроде «Да», «Конечно», «Хорошо», «Я согласен».
Мы начали вопить в ужасе, звали Ваню. Но он даже и не пытался повернуться к нам, только бормотал эти слова. Потом это существо взглянуло на нас. Как было страшно… такого животного ужаса я ни разу до того не испытывала. Мы с Серегой рванули к тропинке, но Дима остался на месте, впав в тот же ступор, что и Ваня. Мы ужасно боялись существа, но за Димкой всё-таки вернулись, не убежали. Ваню было уже не видно — существо заслонило его собой и двигалось к нам.
Так же, как раньше Ваню, мы тащили Диму до дому. Когда мы добрались до деревни, никто из нас не знал, что делать. Я плакала, Серега меня успокаивал, а Дима так и стоял без каких-либо эмоций. Я начала его тормошить:
— Дима, что с тобой! Приди в себя! Почему ты стоял?
Он не обратил на меня внимания, зато на мой крик вышла соседка, а потом моя бабушка. В общем, той ночью мы навели в деревне столько шума, что сбежались почти все. Я была в истерике и не могла внятно отвечать на вопросы, а вот Сережа рассказал взрослым, что случилось, и почти все деревенские мужики пошли искать Ваню.
Меня такой поворот событий не устраивал — мне нужна была наша банда, все четверо. Поэтому я отправилась к Ване и убедилась в том, что он был какой-то не такой. Слова такого я тогда не знала, но сейчас могу сказать, что у него была глубокая депрессия. Он был чем-то очень подавлен. Но дети же этого не особо замечают… Если бы мы тогда с ним поговорили, может быть, все сложилось бы по-другому. Мама Вани тоже заметила странное состояние своего сына — я слышала её разговор о Ване с моей бабушкой. Мол, Ваня стал тихий, ничего не хочет, ест через силу. Врачи говорят, что все нормально, что это он от одиночества. Мол, вот лето наступит, друзья приедут, тогда и оклемается. Мы приехали — а Ване было все равно. Я его пыталась таскать вместе с нами, но он охотно ходил только на поле. На море не ездил, за грибами не ходил, в играх наших не участвовал. Меня это злило, Серегу с Димой тоже. В «казаки» втроем не поиграешь, а Ваня был вечно не в настроении.
И вот как-то раз мы решили удрать в поле ночью. Особо это идея никому сильно не нравилась, но Ваня загорелся, и мы снова увидели нашего старого друга. Только поэтому и решили идти. Когда Ваня «ожил» его задор передался и нам.
Днем мы подготовились основательно. Даже в обед все поспали, чтобы ночью бодрствовать. Выскользнули мы из домов около полуночи — кто через окно, кто на цыпочках через дверь. У Димы вообще все просто было: у него целый второй этаж его, и вход отдельный.
У нас было два фонарика, но ночь была и так светлая, луна освещала дорогу хорошо. Дошли до поля. Дима разводил костер, Серега ставил палатку, а Ваня, как всегда, торчал у болота. Я же организовывала стол. Когда все было готово, мы вчетвером залезли в палатку и при свете фонарика травили байки. Было действительно жутко — ночь, вокруг никого, только кваканье лягушек. Запала нашего хватило не очень-то и надолго. Часа через два всем уже было не по себе, всем хотелось домой… всем, кроме Вани.
Но долго его уламывать не пришлось. Он тоже согласился, что нам может сильно влететь, если кто-то проснётся из старших. Он вышел первым из палатки и сказал, чтобы мы не выходили, пока он сходит в туалет. Я еще подумала, что ни за что одна бы не пошла. Прошло минуты три, и Дима стал звать Ваню, но тот не откликался. И снова повисла неестественная тишина — ни лягушек, ни светлячков, ничего не слышно.
И тут я вспомнила!
Мне аж дыхание перехватило. Стало еще страшнее, чем было. Вокруг была ночь, и никто из родных не знал, где мы. Я, всхлипывая, начала рассказывать все ребятам. Злилась на себя, на свою память. Серега с моих слов тоже вспомнил события того дня. Дима долго не верил нам, думая, что все подстроено, что мы специально его разыгрываем. Но потом и до него дошло, что это не шутка. Я не знаю, какие были лица у нас, но он нам поверил. Мы стали криками звать Ваню, но он не отзывался. Мы еще, наверное, минут пять сидели в палатке, а потом набрались храбрости и решили выбраться. Так как по одному выходить было до жути страшно, то мы на счет «три» все вывалились из палатки. И увидели Ваню, стоящего напротив«этого».
Существо парило над полем и положило свои неимоверно длинные руки на Ванины плечи. Оно было огромным, даже больше, чем в прошлый раз — метра три в высоту. Я даже не знаю, как его описать, на что оно было похоже. Оно было жуткое, черное, с большими, даже огромными глазами, и их взгляд впился в Ваню. А тот даже не шевелился. Видимо, существо что-то ему говорило — хотя мы ничего не слышали, мы поняли это, потому что Ваня ему отвечал короткими фразами, вроде «Да», «Конечно», «Хорошо», «Я согласен».
Мы начали вопить в ужасе, звали Ваню. Но он даже и не пытался повернуться к нам, только бормотал эти слова. Потом это существо взглянуло на нас. Как было страшно… такого животного ужаса я ни разу до того не испытывала. Мы с Серегой рванули к тропинке, но Дима остался на месте, впав в тот же ступор, что и Ваня. Мы ужасно боялись существа, но за Димкой всё-таки вернулись, не убежали. Ваню было уже не видно — существо заслонило его собой и двигалось к нам.
Так же, как раньше Ваню, мы тащили Диму до дому. Когда мы добрались до деревни, никто из нас не знал, что делать. Я плакала, Серега меня успокаивал, а Дима так и стоял без каких-либо эмоций. Я начала его тормошить:
— Дима, что с тобой! Приди в себя! Почему ты стоял?
Он не обратил на меня внимания, зато на мой крик вышла соседка, а потом моя бабушка. В общем, той ночью мы навели в деревне столько шума, что сбежались почти все. Я была в истерике и не могла внятно отвечать на вопросы, а вот Сережа рассказал взрослым, что случилось, и почти все деревенские мужики пошли искать Ваню.
Страница 2 из 3
