Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
94 мин, 45 сек 5437
Если птица выскочила из разрыва, то она может оказаться чем угодно — от попугая до птеродактиля, хотя судя по громкости крика — скорее второе, поэтому первоочередная задача сейчас: найти её и поймать. Отдел устранения аномалий уже мог бы собрать целый собственный зоопарк из различных животных, проскочивших через разрывы: в какой-то момент было решено, что снова отправлять их в разрыв, который совсем необязательно приведёт к какому-нибудь безопасному месту, просто жестоко, поэтому все они классифицируются и перевозятся в привычную для себя среду обитания. Разумные существа появляются очень редко — и почти все они, пройдя сквозь искажение, сходят с ума.
Связавшись с остальными по рации, Вальдес и Луиджи бегут в ту сторону, из которой слышался птичий крик — обратно к месту высадки. Крик звучит снова, уже совсем близко — и вместе с ним ещё один, уже не птичий, а человеческий.
— Олаф! — Ротгер первым выбегает из рощицы и видит Кальдмеера, упавшего на колени и закрывающего лицо руками. Сквозь пальцы просачивается и капает на землю ярко-алая кровь.
С хищным криком мимо Вальдеса и спешащего за ним Луиджи пролетает огромная ярко-синяя птица. Она быстро скрывается из вида, и Джильди смотрит ей вслед, прищурив глаза.
— Олаф, что произошло? — Вальдес опускается на землю рядом и легко отводит руки Кальдмеера от лица. Тот не особо сопротивляется, лишь мычит что-то не очень вразумительное.
Лицо выглядит ужасно: от переносицы через всю щёку тянется длинная рваная рана, похоже, прошедшая насквозь — когда Олаф открывает рот, чтобы что-то сказать, ему приходится прежде выплюнуть оттуда кровь.
— … тор… Валь… дес…
Ротгер быстро достаёт из поясной сумки бинт и, размотав его чуть ли не до половины, прикладывает марлевый ворох к лицу явно ничего не соображающего Кальдмеера. Марля пропитывается слишком быстро, а кровь становится более яркой, такого нестерпимо алого цвета, что почти режет глаза.
— Нужно бы отвести тебя туда, где мы оставили сумки, там есть нормальная аптечка. Эту рану необходимо зашить.
— Я взял аптечку с собой, — Луиджи садится рядом и достаёт дезинфицирующий раствор, — но, Вальдес…
Олаф трясёт головой — капли крови брызгают во все стороны — и немного приходит в себя.
— Не стоит… Я просто перемещусь обратно… Мне окажут… Медицинскую помощь…
Изо рта течёт ещё больше крови, Вальдес не особо вежливо советует Кальдмееру помолчать и снова прикладывает к лицу бинты, в этот раз смоченные раствором.
— Вальдес, послушайте, эта птица… — Луиджи дёргает Ротгера за руку, привлекая внимание, и тот сердито оборачивается.
— Мы можем поймать её позже, или вот сейчас остальные подойдут и займутся. Предупреди их, что у птички острый маникюр и дурной характер.
— Дело не в этом. Это — К'хаах, Синяя Птица из Дельты Ориона…
— Обязательно позже скажу ей, как сильно рад знаком…
— В её когтях содержится смертельный яд.
Вот теперь всё становится по-настоящему плохо. Кровь у Олафа течёт всё сильнее, и цвет её становится всё менее естественным. К ним уже спешит на всех парах Берто, за ним — остальные, они держат наготове оружие, сеть и ещё несколько приспособлений для поимки диких животных.
— Противоядие есть?
— Единственное известное противоядие — кровь К'хаах, причём непременно той же самой, которая нанесла рану.
— Отлично, — сообщает Вальдес, хотя ситуация, вообще-то, довольно скверная. Кальдмеер хрипит, пытаясь что-то сказать, и выдёргивается из рук, но Бешеный держит крепко. Он наклоняется к самому уху раненого так, чтобы другим ничего не было слышно, и очень спокойно говорит: — Олаф. Я знаю, что ты мне не доверяешь, но сейчас тебе придётся это сделать, поэтому, пожалуйста, постарайся. Я поймаю эту птицу и притащу сюда за хвост, а потом мы вылечим твою рану, и всё будет в порядке, ты мне веришь?
Кальдмеер смотрит затуманившимся взглядом и слабо кивает.
— Хорошо. Тогда ты должен пообещать мне одну вещь, это очень важно, — дождавшись нового кивка, Вальдес доверительно шепчет: — Никогда никому не рассказывай, что я могу быть серьёзным.
Легкомысленное замечание кажется настолько нелепым в сложившейся ситуации, что на мгновение у Олафа от удивления даже проясняется взгляд. Его губы чуть изгибаются в едва заметной улыбке, когда он перестаёт вырываться и покорно позволяет передать себя с рук на руки Луиджи.
Бешеный вскакивает на ноги, в его глазах сверкают совершенно безумные голубые искры:
— Парни, мы идём на охоту!
Связавшись с остальными по рации, Вальдес и Луиджи бегут в ту сторону, из которой слышался птичий крик — обратно к месту высадки. Крик звучит снова, уже совсем близко — и вместе с ним ещё один, уже не птичий, а человеческий.
— Олаф! — Ротгер первым выбегает из рощицы и видит Кальдмеера, упавшего на колени и закрывающего лицо руками. Сквозь пальцы просачивается и капает на землю ярко-алая кровь.
С хищным криком мимо Вальдеса и спешащего за ним Луиджи пролетает огромная ярко-синяя птица. Она быстро скрывается из вида, и Джильди смотрит ей вслед, прищурив глаза.
— Олаф, что произошло? — Вальдес опускается на землю рядом и легко отводит руки Кальдмеера от лица. Тот не особо сопротивляется, лишь мычит что-то не очень вразумительное.
Лицо выглядит ужасно: от переносицы через всю щёку тянется длинная рваная рана, похоже, прошедшая насквозь — когда Олаф открывает рот, чтобы что-то сказать, ему приходится прежде выплюнуть оттуда кровь.
— … тор… Валь… дес…
Ротгер быстро достаёт из поясной сумки бинт и, размотав его чуть ли не до половины, прикладывает марлевый ворох к лицу явно ничего не соображающего Кальдмеера. Марля пропитывается слишком быстро, а кровь становится более яркой, такого нестерпимо алого цвета, что почти режет глаза.
— Нужно бы отвести тебя туда, где мы оставили сумки, там есть нормальная аптечка. Эту рану необходимо зашить.
— Я взял аптечку с собой, — Луиджи садится рядом и достаёт дезинфицирующий раствор, — но, Вальдес…
Олаф трясёт головой — капли крови брызгают во все стороны — и немного приходит в себя.
— Не стоит… Я просто перемещусь обратно… Мне окажут… Медицинскую помощь…
Изо рта течёт ещё больше крови, Вальдес не особо вежливо советует Кальдмееру помолчать и снова прикладывает к лицу бинты, в этот раз смоченные раствором.
— Вальдес, послушайте, эта птица… — Луиджи дёргает Ротгера за руку, привлекая внимание, и тот сердито оборачивается.
— Мы можем поймать её позже, или вот сейчас остальные подойдут и займутся. Предупреди их, что у птички острый маникюр и дурной характер.
— Дело не в этом. Это — К'хаах, Синяя Птица из Дельты Ориона…
— Обязательно позже скажу ей, как сильно рад знаком…
— В её когтях содержится смертельный яд.
Вот теперь всё становится по-настоящему плохо. Кровь у Олафа течёт всё сильнее, и цвет её становится всё менее естественным. К ним уже спешит на всех парах Берто, за ним — остальные, они держат наготове оружие, сеть и ещё несколько приспособлений для поимки диких животных.
— Противоядие есть?
— Единственное известное противоядие — кровь К'хаах, причём непременно той же самой, которая нанесла рану.
— Отлично, — сообщает Вальдес, хотя ситуация, вообще-то, довольно скверная. Кальдмеер хрипит, пытаясь что-то сказать, и выдёргивается из рук, но Бешеный держит крепко. Он наклоняется к самому уху раненого так, чтобы другим ничего не было слышно, и очень спокойно говорит: — Олаф. Я знаю, что ты мне не доверяешь, но сейчас тебе придётся это сделать, поэтому, пожалуйста, постарайся. Я поймаю эту птицу и притащу сюда за хвост, а потом мы вылечим твою рану, и всё будет в порядке, ты мне веришь?
Кальдмеер смотрит затуманившимся взглядом и слабо кивает.
— Хорошо. Тогда ты должен пообещать мне одну вещь, это очень важно, — дождавшись нового кивка, Вальдес доверительно шепчет: — Никогда никому не рассказывай, что я могу быть серьёзным.
Легкомысленное замечание кажется настолько нелепым в сложившейся ситуации, что на мгновение у Олафа от удивления даже проясняется взгляд. Его губы чуть изгибаются в едва заметной улыбке, когда он перестаёт вырываться и покорно позволяет передать себя с рук на руки Луиджи.
Бешеный вскакивает на ноги, в его глазах сверкают совершенно безумные голубые искры:
— Парни, мы идём на охоту!
Страница 25 из 29
