Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
94 мин, 45 сек 5441
— Не смей ко мне подходить! — Ротгер резко окликает сделавшего было ещё шаг Кальдмеера. Тот послушно замирает на месте, хотя пока и не понимает причины.
— Вы спасли мне жизнь.
— Пустяки. Просто вернул долг. — Вальдес тянется расстегнуть куртку правой рукой — пальцы на ней сломаны, и это осложняет дело. Он чувствует новую вспышку искажения и слышит смех — будто само Время смеётся над ним, над его жалкими попытками обыграть законы мироздания. Скальный выступ шатается от малейшего движения, глубокая трещина въедается в камень, уже почти отколов его.
— Позвольте мне помочь, — снова пытается сдвинуться Олаф.
— Стой там! Пожалуйста… — Бешеный слышит звон колокольчиков, пение звёзд и снова этот издевательский смех — искажение здесь, близко, прямо под ним, и в этот раз оно, похоже, создано с единственной целью. Вальдес широко улыбается: — Я серьёзно, тебе стоит стать археологом. Будет весело, обещаю!
Больше он ничего сказать не успевает — под полным ужаса взглядом совсем юного Кальдмеера скальный выступ наконец откалывается и летит вниз вместе с Вальдесом.
Камни летят следом и больно бьют по ногам, по рёбрам, по спине… Вальдес всё ещё пытается просунуть переломанные пальцы в нагрудный карман.
— Как глупо… — думает он, — как глупо умирать…
Время смеётся. Круг замыкается.
Тело насквозь прошибает электрический ток — больно, куда больнее, чем в прошлый раз, пятнадцать лет назад. Должно быть, потому, что теперь именно он является причиной: вернувшись в ту же самую секунду, из которой манипулятор переносился в последний раз, Ротгер на краткое мгновение оказывается рядом с прошлым собой, и эффект получается куда внушительнее, чем от столкновения двух небольших предметов. Вальдес с размаху плюхается в холодную воду, поднимая брызги, и с большим трудом встаёт на ноги — ни одна рука не слушается. Он откашливается и, щуря глаза от бьющего в них света чужого налобного фонарика, улыбается разбитыми губами:
— Здравствуй, профессор Олаф. Соскучился по мне?
— Вальдес! Что ты здесь делаешь?! — о, воспоминания о шокированном и почти возмущённом Олафе Кальдмеере Вальдес тоже собирается беречь, как зеницу ока.
— Ты одолжил мне свой именной манипулятор. Вот, зашёл вернуть, — Бешеный хотел бы небрежным жестом вытащить-таки манипулятор из кармана, но травмы никак не позволяют.
— И почему ты в таком виде? — да, выглядит Вальдес сейчас и в самом деле неважно. Не очень подходит для счастливого воссоединения двух старых друзей.
— Пустяки. Чуточку упал с обрыва.
Олаф осторожно берёт Вальдеса за левую руку, из которой всё ещё торчит обломок скалы, и выдыхает:
— Это же… Я всё это время думал, что ты там насмерть разбился!
— Я, знаешь, тоже довольно долго думал, что ты здесь насмерть захлебнулся, так что тут мы квиты. И мы, на минуточку, всё ещё можем трогательно и романтично умереть, даже взявшись за руки для пущей драматичности, но я всё же предпочёл бы отсюда выбраться.
Вода всё ещё поднимается. Ротгеру кажется, что она поднималась все эти пятнадцать лет, просто очень медленно, чтобы успеть, дождаться, пока он придёт.
— Каким образом ты хочешь отсюда выбраться? Твой манипулятор сломан, мой — разряжен, если ты с его помощью переместился… — Олаф всё ещё выглядит удивлённым, и обрадованным, и обеспокоенным — но он уже взял себя в руки и деловито продумывает варианты.
— Ох уж эти мне пацифисты-археологи со своей политикой невмешательства, — фыркает Вальдес. — У меня бластер на поясе висит, действуйте, профессор.
Выставить мощность на бластере по максимуму и выстрелить по завалу, растворяя камни — дело нехитрое, как оказывается. Сложнее устоять на ногах, чтобы тебя не снесло водой, уходящей в тёмный коридор. Руки болят просто нестерпимо, поэтому Ротгер, аккуратно придерживаемый за талию Олафом, не прекращая болтает, чтобы хоть как-то отвлечься, пока они пробираются по тоннелю.
— Я бы не смог настроить координаты так точно, чтобы попасть именно сюда, так что функция возврата очень пригодилась.
— А что насчёт нашего временного парадокса? — спрашивает Кальдмеер.
— Хороший вопрос. Какая это по счёту встреча для тебя?
— Девятая.
— Как и для меня. И ещё — из какого года ты пришёл в этот раз?
— 5060.
— Как и я, — Вальдес широко улыбается, игнорируя боль. Получилось!
— Круг замкнулся, — понимает Олаф.
— Да. Круг замкнулся, а мы из него вышли. Теперь — самое главное!
— У нас есть запасные манипуляторы, я сейчас сверну экспедицию, тебе потребуется медицинская помощь, — Олаф вновь спокоен и собран, а Ротгер смеётся — всё так, как и должно быть.
— Вы спасли мне жизнь.
— Пустяки. Просто вернул долг. — Вальдес тянется расстегнуть куртку правой рукой — пальцы на ней сломаны, и это осложняет дело. Он чувствует новую вспышку искажения и слышит смех — будто само Время смеётся над ним, над его жалкими попытками обыграть законы мироздания. Скальный выступ шатается от малейшего движения, глубокая трещина въедается в камень, уже почти отколов его.
— Позвольте мне помочь, — снова пытается сдвинуться Олаф.
— Стой там! Пожалуйста… — Бешеный слышит звон колокольчиков, пение звёзд и снова этот издевательский смех — искажение здесь, близко, прямо под ним, и в этот раз оно, похоже, создано с единственной целью. Вальдес широко улыбается: — Я серьёзно, тебе стоит стать археологом. Будет весело, обещаю!
Больше он ничего сказать не успевает — под полным ужаса взглядом совсем юного Кальдмеера скальный выступ наконец откалывается и летит вниз вместе с Вальдесом.
Камни летят следом и больно бьют по ногам, по рёбрам, по спине… Вальдес всё ещё пытается просунуть переломанные пальцы в нагрудный карман.
— Как глупо… — думает он, — как глупо умирать…
Время смеётся. Круг замыкается.
Эпилог
9:9
Полёт вниз стремится к завершению, сломанные пальцы скользят по кнопкам… Ему не нужны все кнопки — только одна-единственная, из-за существования которой Ротгер таскает за собой этот дурацкий манипулятор, из-за которой до сих пор им ни разу не воспользовался. О, он легко узнает эту кнопку на ощупь — сколько раз, поглаживая пальцами браслет и циферблаты, Вальдес хотел нажать её, но останавливал себя — рано. Теперь — самое время.Тело насквозь прошибает электрический ток — больно, куда больнее, чем в прошлый раз, пятнадцать лет назад. Должно быть, потому, что теперь именно он является причиной: вернувшись в ту же самую секунду, из которой манипулятор переносился в последний раз, Ротгер на краткое мгновение оказывается рядом с прошлым собой, и эффект получается куда внушительнее, чем от столкновения двух небольших предметов. Вальдес с размаху плюхается в холодную воду, поднимая брызги, и с большим трудом встаёт на ноги — ни одна рука не слушается. Он откашливается и, щуря глаза от бьющего в них света чужого налобного фонарика, улыбается разбитыми губами:
— Здравствуй, профессор Олаф. Соскучился по мне?
— Вальдес! Что ты здесь делаешь?! — о, воспоминания о шокированном и почти возмущённом Олафе Кальдмеере Вальдес тоже собирается беречь, как зеницу ока.
— Ты одолжил мне свой именной манипулятор. Вот, зашёл вернуть, — Бешеный хотел бы небрежным жестом вытащить-таки манипулятор из кармана, но травмы никак не позволяют.
— И почему ты в таком виде? — да, выглядит Вальдес сейчас и в самом деле неважно. Не очень подходит для счастливого воссоединения двух старых друзей.
— Пустяки. Чуточку упал с обрыва.
Олаф осторожно берёт Вальдеса за левую руку, из которой всё ещё торчит обломок скалы, и выдыхает:
— Это же… Я всё это время думал, что ты там насмерть разбился!
— Я, знаешь, тоже довольно долго думал, что ты здесь насмерть захлебнулся, так что тут мы квиты. И мы, на минуточку, всё ещё можем трогательно и романтично умереть, даже взявшись за руки для пущей драматичности, но я всё же предпочёл бы отсюда выбраться.
Вода всё ещё поднимается. Ротгеру кажется, что она поднималась все эти пятнадцать лет, просто очень медленно, чтобы успеть, дождаться, пока он придёт.
— Каким образом ты хочешь отсюда выбраться? Твой манипулятор сломан, мой — разряжен, если ты с его помощью переместился… — Олаф всё ещё выглядит удивлённым, и обрадованным, и обеспокоенным — но он уже взял себя в руки и деловито продумывает варианты.
— Ох уж эти мне пацифисты-археологи со своей политикой невмешательства, — фыркает Вальдес. — У меня бластер на поясе висит, действуйте, профессор.
Выставить мощность на бластере по максимуму и выстрелить по завалу, растворяя камни — дело нехитрое, как оказывается. Сложнее устоять на ногах, чтобы тебя не снесло водой, уходящей в тёмный коридор. Руки болят просто нестерпимо, поэтому Ротгер, аккуратно придерживаемый за талию Олафом, не прекращая болтает, чтобы хоть как-то отвлечься, пока они пробираются по тоннелю.
— Я бы не смог настроить координаты так точно, чтобы попасть именно сюда, так что функция возврата очень пригодилась.
— А что насчёт нашего временного парадокса? — спрашивает Кальдмеер.
— Хороший вопрос. Какая это по счёту встреча для тебя?
— Девятая.
— Как и для меня. И ещё — из какого года ты пришёл в этот раз?
— 5060.
— Как и я, — Вальдес широко улыбается, игнорируя боль. Получилось!
— Круг замкнулся, — понимает Олаф.
— Да. Круг замкнулся, а мы из него вышли. Теперь — самое главное!
— У нас есть запасные манипуляторы, я сейчас сверну экспедицию, тебе потребуется медицинская помощь, — Олаф вновь спокоен и собран, а Ротгер смеётся — всё так, как и должно быть.
Страница 28 из 29
