В шаге от рая (мистико-эротический хоррор)

— Теперь это долетело до Небес — произнес ему Умбриэль — Элоим забрал с собой Божью благодать и стал демоном. Он выстроил свой новый им мир внутри этого мира. Мир снов и иллюзий. Вот уже чуть ли не тысячу лет, он питается молодыми совсем еще юными девицами и трахает их. И это не дает покоя теперь, никому, ни на земле, ни на Небесах.

— Вот, как! Интересно ты все еще такой же ревнивый как раньше? — Миленхирим едко улыбнувшись, произнес Умбриэлю и снова повернулся к барной стойке, оттолкнув свой пустой стеклянный правой рукой большой пустой выпитый стакан – Помнишь, как бесился и ревновал меня, когда-то до моего низкого падения к другим Небесным Ангелам. Когда ты, от ревности, бросив меня, занялся любовью с моим родным братом? Мститель.

— Ты, идиот! — вспылил, уже выходя из себя Умбриэль.

Его глаза сверкнули злобным астральным пламенем, и он также злобно произнес ему — Ты не слушаешь, что я тебе говорю!

Ты совсем с ума сошел здесь среди этих живых вокруг придурков! Среди этих бездуховных испорченных человекообразных оболочек! Оглянись, и посмотри в этот дурацкий их танцевальный зал! – произнес Убриэль Небесному своему любовнику.

Он повернул соседа на барном крутящемся высоком стуле лицом к танцующей на танцевальной площадке молодежи.

— Мы все наказаны своим Отцом! – он громко ему произнес — И Ты, и Я! Наказаны за них! За соперничество между нами! За нашу с тобой любовь, мой любимый, Миленхирим!

— Я знаю, Умбриэль – Миленхирим ему ответил, глядя на беснующуюся под таблетками и дурью, обкуренную визжащую, пляшущую и виляющую задницами пьяную развращенную современной беспутной распущенной жизнью молодежь.

И тут же, голос опять Умбриэля стал мягким и нежным. И он произнес Миленхириму — Но, Отец хочет положить этому конец и вернуть тебя в лоно Божье. Он хочет вернуть твоего сбежавшего родного брата. Он простил нас. Простил всех нас, там на Небесах. Простил тебя, Миленхирим. И просит тебя о помощи. Он хочет положить конец вражде ангелов, и просит вернуть Элоима в обитель Божью. Только ты можешь, это сделать. Только ты, любимый мой, Миленхирим.

— Ты, это просишь, за него или за себя? — спросил Миленхирим у Умбриэля — Кому это больше нужно. Ему, или тебе, Умбриэль? Ты тогда проявил трусость по отношению ко мне.

Миленхирим прервав диалог и посмотрев в девичьи обворожительные глаза Умбриэля, продолжил — Из-за тебя я уже, чуть ли не тысячу лет здесь в этой земной дыре, мой любимый, Умбриэль — и подколол едко – У меня есть причина теперь просто плюнуть на все это. И послать все в саму преисподнюю. Вот такие дела, любимая?

Миленхирим сделал специально акцент на этих словах, стараясь выделить их особенно, чтобы досадить Умбриэлю. Он знал, что Умбриэль обидчив, н о быстро отходчив и простит его. Но цель не в этом. А снова разжечь пожар Небесной Божественной страстной между ними двумя любовниками ангелами духовной и плотской любви. Ревность и обиды сильно заводили Умбриэля в ответных мерах. А мерами были его дикая неуправляемая до сумасшествия любовь. Как знак этакого наказания за свои обиды. Это и свело все к изгнанию с Небес Миленхирима. Но он собой и своим изгнанием выгородил Умбриэля. И он уже не думал с ним снова сойтись и встретиться. Но сейчас, все возвращалось на круги свои. И Миленхирим в своей душе заблудшей и позабытой уже сейчас надеялся на многое.

Прекрасные девичьи глаза в черной оправе тонких изогнутых бровей Умбриэля засветились неистовым гневом. Но, тут же, они снова стали прежними. Он увидел это. То яростное бешеное злобное и такое любимое пламя в глазах любимого. Вслед которому, должно произойти то, что должно было случиться.

— Ты обвиняешь меня в трусости, Миленхирим! Но, сам пал до уровня человека! – произнес ему обиженный и разгневанный уже совсем ангел Умбриэль — Ты Ангел Божий, стал, почти, как вот эти все дергающиеся на той площадке!

Его женское красивое обрамленное длинными русыми вьющимися волосами лицо смотрящего в сверкающий яркими светомузыки огнями зал, передернулось презрением — Что хорошего пасть, вот так до их уровня!

И получить вот это твое такое гниющее стареющее год от года тело! —

Умбриэль обидчиво и капризно, как женщина, отвернулся к барной стойке и замолчал. Миленхирим повернулся к нему и прижался плечом

к обворожительной молодой особе, обняв за тонкую гибкую женскую талию.

— Вам может, чего-нибудь налить? — спросил, слушая вскользь, их разговор и принимая его за бредятину обколотых или пьяных придурков бармен.

Умбриэль посмотрел на бармена красивым взглядом очаровательных женских наполненных теперь непотребной страстной гипнотической любовью глаз и произнес с придыханием — Я не буду, налейте, вот ему моему соседу. Он так долго на этой земле, что забыл, что такое моя к нему любовь.

— Вот теперь в самый раз выпить, любимая – произнес Миленхирим Умбриэлю. И показал кивком своей почти седоволосой совсем головы сорокалетнего стареющего земного мужчины, в теле которого он сейчас находился, бармену.