В шаге от рая (мистико-эротический хоррор)

Он и сам видел краем глаза этот кошмарный мир. Мир через воспоминания Маргариты Львовны, умершей от удушья у него на руках. Он видел мельком и тот лес, в котором Алина побывала и ту тень по имени Изигирь. Он тогда напугался не на шутку, но профессиональное любопытство брало над Яковом Могильным верх.

Он захотел в тот сказочный жуткий опять лес. Появилась новая возможность провести свои исследования. Продолжить работу уже с новой совсем молодой, а значит куда более крепкой по здоровью пациенткой. По крайней мере, гибель старухи, будет не напрасной. Да и появится возможность реабилитироваться, если все удастся доказать через новые опыты с привлечением уже в будущем нужных людей и свидетелей. А еще будет известность. То, чего не будет у других, как те не стараются в подобных экспериментах и опытах. Можно считать это компенсацией за моральный и физический ущерб. Ведь именно, из-за этой истории с этим кошмарным призрачным лесом их опытную мастерскую и студию потусторонних опытов и изысканий прикрыли.

— «Хоть буду знать, за что страдаю» — подумал Яков и предложил Алине один единственный опытный пробный сеанс гипнотического сна под его непосредственным надежным профессиональным присмотром. Более того, он сам будет с Алиной. Яков и себя решил ввести в состояния гипнотического глубокого сна, посредством способностей личной медитации.

Якову Могильному пришлось пойти против запрета и милиции, что опечатала его студию мастерскую. По сути, совершая очередное правонарушение и взломав замок собственной двери проникнув внутрь опечатанного под запретом дополнительной уголовной ответственности правоохранительными следственными органами собственного арестованного помещения.

Он сегодня должен был явиться на допрос в Московскую главную городскую прокуратуру, но не стал этого делать, раз появилась такая вот с внезапным появлением Алины Воронцовой возможность.

Заперев мастерскую студию на еще один в дверях целый не сломанный замок и ключ, и еще на металлическую петельную засов задвижку, Яков Могильный начал подготовку к предстоящему опыту, все, расставляя по своим положенным местам перед сидящей уже на специальной для опытных пациентов постели.

Он зажег специальные пахнущие специальными магическими ароматами красные и черные свечи, расставляя их по всей достаточно большой комнате, где проводил свои опыты. И пригасил в самый минимум другое в комнате освещение. Таким образом, создавая нужную для опыта и работы обстановку.

Яков предложил Алине лечь на кушетку, где не так давно лежала и скончалась весьма страшно и, весьма трагически семидесятилетняя старушка Маргарита Львовна.

Он стал своими ему лишь известными способами, вводить Алину в гипнотический сонный транс. Отключая ее бодрствующее сознание, переводя его в состояние глубокого сонного транса. И когда та, по его мнению, полностью отключилась от этого мира, сам уселся в свое рабочее кресло, откинув практически полностью и назад спинку, занял также, почти лежачее тоже положение.

Яков Могильный знал, что тот сказочный мир, где побывала Алина, стоит где-то на границе между миром живых и мертвых, и миром сновидений. Он смог почти дотянуться до этой грани между мирами, но смерть Маргариты Львовны Рыкова все испортила и сорвала все.

Он лишь смог уяснить, что там на той стороне, куда сейчас они вдвоем отправятся, есть еще кто-то, кто любит молодых совсем, почти юных девиц. И этой еще сильнее притягивало за уши любопытного медиума и ученого. Через сам дикий даже страх и любое душевное волнение, любые опасности.

Яков Могильный так уже делал и не раз. Когда полностью сам себя и клиента погружал в состояние сонной гипнотической длительной каталепсии. У него был достаточный профессиональный личный опыт в области двустороннего гипноза. Между пациентом и гипнотизером.

Яков, работал и над собой. Он совершенствовал себя. Но этот случай был куда особый. Он требовал контакта извне и влияния еще как минимум одного или даже пары других сильных экстрасенсов контакттеров, медиумов. И Яков совершал непростительную для себя губительную ошибку. Он, просто не ведал, во что вляпался. И куда, вообще лезет со своим губительным любопытством.

Сейчас они спали оба. Оба были там, откуда им обоим не было теперь выхода.

Яков плохо сейчас оценивал весь возможный риск. Жажда познаний и любопытства захватили его, полностью притупляя всю степень вероятной и возможной страшной опасности, как для самой Алины Воронцовой, так и для него самого. Да, если даже и осознавал, то у Якова не было иного выхода, как идти на этот риск, причем вполне осознанно. По колено, ступая по торчащим из черной каменистой земли древесным корням в белом точно молоко, почти непроглядном застилающем им обоим все вокруг виды и человеческие глаза живом очень холодном тумане.