В шаге от рая (мистико-эротический хоррор)

— Элоим, одумайся – заговорила ему негромко сейчас Изигирь, умоляюще ласковым змеиным шипящим своим голосом Суккуба, снова уговаривая его и, глядя не отрываясь на того ласковым нежным молящим взором любящей женщины — Как же наше, Элоим, будущее? Я сейчас беременна от тебя. У нас будут уже скоро дети. Эта сучка отнимет их у нас. Она разрушит нашу любовь, любимый мой, Элоим. Она уничтожит наш созданный тобой мир.

Совершенно голая танцовщица в одних в золоте узких плавках, подминая под голыми ногами прозрачную восточной танцовщицы на золоченом поясе вуаль, звеня золотыми браслетами и сережками в ушах, стояла на четвереньках над лежащим Элоимом.

— Как же я, Элоим! — она, разразившись диким скорбным паническим плачем и рыдая навзрыд, вновь припала к телу к своего возлюбленного мужа и затерлась о, него своей голой с точащими черными сосками грудью.

Но, тот молчал и лишь смотрел на Алину Воронцову.

И не он один. Молчал точно окаменев и стоя неподвижно сам Миленхирим.

Молчали сейчас все. Лишь смотрели друг на друга. Каждый думал, о чем-то в этом гробовом молчании, где был слышен только голос рыдающей демоницы ада Суккуба Изигири — Элоим! Ты уже давно отстранился от Неба! — рыдала Изигирь, припадая к нему и его нагому телу полной упругой с торчащими сосками голой грудью, и смотрела ему в глаза — Там никто уже не будет рад тебе!

Александр Трофимов понимал, что сейчас решалось все. Это было видно. Нельзя было только, пока еще понять в какую сторону.

Изигирь тяжело дыша и обжигая любовной страстью лицо Элоима, произнесла тому, обвивая его своими в золотых браслетах женским руками мужскую шею — Ты грешен, как грешна и я! Я единственная, кто будет любить тебя вечно! Единственная, Элоим! Не слушай их!

Но, Элоим оттолкнул Изигирь, отрывая ее руки от себя, приподымаясь на своем каменном ложе.

Тогда, взбешенная и отверженная Изигирь закричала, указывая пальцем на стоящих перед Элоимом Миленхирима и Алину с Александром и закричала, сотрясая храмовые каменные стены – Они, разрушают наш мир! Твой мир, Элоим! Они, враги тебе!

— Заткнись, адская стерва! — крикнул Миленхирим, шагнув в сторону каменного ложа – Ты, отняла у меня родного брата! Ты, разлучила его со всеми, кого он любил и знал! Ты, отняла сына у Небесного Отца!

— Заткнитесь все! — рявкнул, как дикий страшный зверь на многих голосах Элоим — Мне судить всех в моем мире! Я тут главный и мне решать, что и как делать!

Он повернулся к Изигири лицом. Его глаза сверкнули как молния, обжигая ненавистью уже, а не любовью ее любовницы взор черных как ночь очей — Заткнись, чертова стерва! — крикнул на Изигирь Элоим. Она в испуге, отшатнулась от него. А он, подымаясь с ложа, схватил Изигирь за горло и прорычал той – Ты, виной всему! И моя любовь к тебе, стала причиной моего падения! Я давно все понял! Какова цена моего падения! Как я мог, только полюбить такую тварь! Тварь, убившую во мне Ангела! Тварь, жаждущую чьей-то, постоянно смерти! Я считал, что мне не суждено получить уже прощение! И нет обратной дороги в Рай!

Он сдавил Изигирь ее женское горло своей сильной мужской рукой и произнес Изигири — Это ты, виновата в том, что я стал такой! Это ты сделала, так что умирали все, кого я любил в своем выстроенном мире! Все делала ради себя, мигера Ада!

Ты, наслаждалась моей болью и утратой и купалась в крови мною убитых! Из-за тебя, я чуть не убил любящую меня единственную

женщину! Из-за тебя, я предал, когда-то своего Отца Бога! Предал всех! –

Элоим не разжимал своей смертельной хватки

руки, которая покрылась вновь чешуей, из котрой выросли на пальцах когти. Они вонзились глубоко в шею дергающейся от боли в его той руке рядом с

ним длинноволосой и чернявой рабыни танцовщицы смуглянки, которая также, превращалась на глазах у всех в Суккуба демона. Над ложем замелькали расправленные перепончатые крылья и завились, извиваясь как змеи длинные хвосты.

— Элоим! — зашипела, передавленным его когтистой рукою горлом, хрипя Изигирь — Как же наши дети, Элоим! Я полна ими! Мой телесный сосуд полон нашими детьми, Элоим! Пожалей своих детей!

— Заткнись, мигера! – крикнул, снова он на весь свой полуразрушенный храм любви — Это все ты! Ты, соединилась со мной своим сожженным в огне собственного Ада телом! Ты, превратила меня в это поганое чудовище! Но, ты, не убила мою ангельскую душу! Я любил, и буду любить, кого захочу! И буду снова любить своего Бога!

— Элоим! Милый мой, Элоим! — она вырывалась и кричала на весь храм любви — Я отдала тебе свою всю себя и лишилась ради той любви всего даже своей ангельской души и стала смертной, ради тебя! А ты, предал меня! Это ты, предал меня! Предал наш мир Элоим! И предал наших будущих детей!

Изигирь схватила своими в чешуе руками его ту когтистую руку и пыталась вырвать ее из своей Суккуба шеи. Вырвать из нее вонзенные глубоко кривые звериные когти.