Без аннотаций.
246 мин, 21 сек 1165
Изигирь стала меняться вся, попеременно меняя свои в судорогах боли демонические облики. От черной извивающейся над туманом тени до красавицы нагой восточного вида смуглянки.
Она, даже меняла свой цвет, переливалась всеми красками у той колонны, с трудом удерживаясь на своих подкашивающихся от боли ногах. Черная и холодная как лед, кровь Изигири, полилась рекою из ее пронзенной ножом женской вечно страждущей неуемной любви с торчащими сосками упругой груди. Брызгая во все стороны и стекая по ее дергающемуся в судорогах боли голому в танце теперь приближающейся смерти животу. Она потекла по волосатому лобку, по ее влагалищу и по ногам Изиригри. Закапала на каменный храмовый пол, превращаясь в кровавую лужицу.
Черные широко открытые глаза Изигири на остроносом демоническом лице смотрели ужасом предстоящей собственной гибели. Она окончательно приняла свой истинный облик Суккуба и сползла совсем с опорного храмового столба на пол храма. Звонко ударившись золотой венценосной короной демона о камень столба, расправив в стороны свои драконьи перепончатые как у летучей мыши крылья.
Свесив по плечам и до самого извивающегося длинного своего хвоста, по своей в судорогах дергающейся спине, вьющиеся змеями черные растрепанные волосы Изигирь готовилась к последнему.
К родам.
Она, вцепившись своими руками демона в каменную колонну храма. И, опустилась на колени, расставила вширь свои демоницы женские в чешуе с когтями на пальцах ноги. Прижавшись голым животом, сильно выгнувшись назад в своей спине, откинувшись назад, Изигирь раскрыла настежь свое Суккуба влагалище из которого, посыпались, прямо вниз, извиваясь в текущей по нему ледяной крови ее от Элоима чернотелые червеобразные детеныши. Прямо в белый медленно ползущий по камням пола туман черными вьющимися кольцами змееныши, падали из ее окровавленной промежности и исчезали в нем, уползая куда-то.
— Спешите! — тихо шептала, шипя она им Изигирь — Спешите мои детишки! Ваш отец предал вас! Он променял вас на эту земную шлюху! — она как мать говорила им — Спешите прочь, из моего погибающего тела! Мама спасает вас! Запомните этот день мои детки, запомните всех те, кто убил ее! Вашу маму и вашего предателя отца! Придет время, и вы отплатите все им и самому Небу и самому Богу за это! — Изигирь шептала им.
Она судорожно дергалась, выгнувшись, откинув свою в золотом венце адской демоницы голову. Свесив до пола почти в белый туман длинные вьющиеся и точно живые шевелящиеся черные волосы. Умирая и глядя теперь в каменный храмовый полуразрушенный потолок. Вцепившись черными острыми длинными кривыми когтями своих женских вытянутых и не дающих ей упасть на пол рук.
Изигирь так и не смогла смириться с предательством и изменой. Она стала громко произносить, какие-то проклятия очень быстро и на каком-то только ей известном языке, языке Хаоса и на языке того, кто был Хозяином того мира.
Она вспомнила свое настоящее имя, Деддилах Берит Сати Куббус и увидела свою мать, родившую ее когда-то, очень давно, в том мире среди Джинов и Левиафанов. И то, что она была самым первым ангелом, рожденным в том мире и практически первым ангелом равным самому Богу.
***
Миленхирим, пулей перенесся по воздуху к ней и схватил левой своей ангельской Изигирь за распущенные вечно длинные извивающиеся как черные змеи демоницы волосы. Та заревела как бешенный дикий зверь на весь каменный храм и пыталась вырваться из рук Миленхирима. Но, поняв вскоре, бессмысленность своего освобождения, даже замолила его о пощаде, обещая все и всю себя ради собственной жизни.
— Не моли, меня об этом, тварь подлая! Теперь, ты тоже, уязвима! — крикнул Миленхирим, забрасывая назад, ее напуганную собственной скорой смертью женскую демона голову перед собой и вытягивая за волосы ее шею.
— Не вырвешься, бестия Ада! — крикнул он.
И, нанес погибающей Изигири еще один последний удар в своей правой руке, острым секачом ножом, со всей своей Ангельской силы по той ее женской вытянутой демона Суккуба шеи.
Последний мучительный крик Изигири перед ее казнью разнесся под сводами каменного затуманенного белым туманом храма любви. Он полетел
по всему черному лесу. Отражаясь громким протяжным эхом в самом безграничном пространстве и в шумящем под каменной обрыва стеной, в бурлящем прохладной водой призрачном водопаде.
Этот ее предсмертный на всех звериных голосах крик, оглушил Александра Трофимова и Алину Воронцову.
Он вырвался из ее обезглавленного уже, падающего под ноги Миленхирима женского крылатого в чешуе рук и ног с черными кривыми когтями тела адского демона. Кошмарной бестии разврата, порока и похоти. Тела Суккуба Изигири.
Ледяная кровь черного цвета, ударила фонтаном из обрезка ее шеи над плечами и полетела вверх, падая на пол храма в белый туман.
Она, даже меняла свой цвет, переливалась всеми красками у той колонны, с трудом удерживаясь на своих подкашивающихся от боли ногах. Черная и холодная как лед, кровь Изигири, полилась рекою из ее пронзенной ножом женской вечно страждущей неуемной любви с торчащими сосками упругой груди. Брызгая во все стороны и стекая по ее дергающемуся в судорогах боли голому в танце теперь приближающейся смерти животу. Она потекла по волосатому лобку, по ее влагалищу и по ногам Изиригри. Закапала на каменный храмовый пол, превращаясь в кровавую лужицу.
Черные широко открытые глаза Изигири на остроносом демоническом лице смотрели ужасом предстоящей собственной гибели. Она окончательно приняла свой истинный облик Суккуба и сползла совсем с опорного храмового столба на пол храма. Звонко ударившись золотой венценосной короной демона о камень столба, расправив в стороны свои драконьи перепончатые как у летучей мыши крылья.
Свесив по плечам и до самого извивающегося длинного своего хвоста, по своей в судорогах дергающейся спине, вьющиеся змеями черные растрепанные волосы Изигирь готовилась к последнему.
К родам.
Она, вцепившись своими руками демона в каменную колонну храма. И, опустилась на колени, расставила вширь свои демоницы женские в чешуе с когтями на пальцах ноги. Прижавшись голым животом, сильно выгнувшись назад в своей спине, откинувшись назад, Изигирь раскрыла настежь свое Суккуба влагалище из которого, посыпались, прямо вниз, извиваясь в текущей по нему ледяной крови ее от Элоима чернотелые червеобразные детеныши. Прямо в белый медленно ползущий по камням пола туман черными вьющимися кольцами змееныши, падали из ее окровавленной промежности и исчезали в нем, уползая куда-то.
— Спешите! — тихо шептала, шипя она им Изигирь — Спешите мои детишки! Ваш отец предал вас! Он променял вас на эту земную шлюху! — она как мать говорила им — Спешите прочь, из моего погибающего тела! Мама спасает вас! Запомните этот день мои детки, запомните всех те, кто убил ее! Вашу маму и вашего предателя отца! Придет время, и вы отплатите все им и самому Небу и самому Богу за это! — Изигирь шептала им.
Она судорожно дергалась, выгнувшись, откинув свою в золотом венце адской демоницы голову. Свесив до пола почти в белый туман длинные вьющиеся и точно живые шевелящиеся черные волосы. Умирая и глядя теперь в каменный храмовый полуразрушенный потолок. Вцепившись черными острыми длинными кривыми когтями своих женских вытянутых и не дающих ей упасть на пол рук.
Изигирь так и не смогла смириться с предательством и изменой. Она стала громко произносить, какие-то проклятия очень быстро и на каком-то только ей известном языке, языке Хаоса и на языке того, кто был Хозяином того мира.
Она вспомнила свое настоящее имя, Деддилах Берит Сати Куббус и увидела свою мать, родившую ее когда-то, очень давно, в том мире среди Джинов и Левиафанов. И то, что она была самым первым ангелом, рожденным в том мире и практически первым ангелом равным самому Богу.
***
Миленхирим, пулей перенесся по воздуху к ней и схватил левой своей ангельской Изигирь за распущенные вечно длинные извивающиеся как черные змеи демоницы волосы. Та заревела как бешенный дикий зверь на весь каменный храм и пыталась вырваться из рук Миленхирима. Но, поняв вскоре, бессмысленность своего освобождения, даже замолила его о пощаде, обещая все и всю себя ради собственной жизни.
— Не моли, меня об этом, тварь подлая! Теперь, ты тоже, уязвима! — крикнул Миленхирим, забрасывая назад, ее напуганную собственной скорой смертью женскую демона голову перед собой и вытягивая за волосы ее шею.
— Не вырвешься, бестия Ада! — крикнул он.
И, нанес погибающей Изигири еще один последний удар в своей правой руке, острым секачом ножом, со всей своей Ангельской силы по той ее женской вытянутой демона Суккуба шеи.
Последний мучительный крик Изигири перед ее казнью разнесся под сводами каменного затуманенного белым туманом храма любви. Он полетел
по всему черному лесу. Отражаясь громким протяжным эхом в самом безграничном пространстве и в шумящем под каменной обрыва стеной, в бурлящем прохладной водой призрачном водопаде.
Этот ее предсмертный на всех звериных голосах крик, оглушил Александра Трофимова и Алину Воронцову.
Он вырвался из ее обезглавленного уже, падающего под ноги Миленхирима женского крылатого в чешуе рук и ног с черными кривыми когтями тела адского демона. Кошмарной бестии разврата, порока и похоти. Тела Суккуба Изигири.
Ледяная кровь черного цвета, ударила фонтаном из обрезка ее шеи над плечами и полетела вверх, падая на пол храма в белый туман.
Страница 60 из 66
