Без аннотаций.
246 мин, 21 сек 1169
И тогда, Миленхирим на глазах у Александра схватил ее за плечи и тряхнул перед собой — Дурра! Ты, что не видишь, он будет мучиться вечно! Из-за тебя дурра! Из-за тебя!
Александр Трофимов, было, хотел вступиться за измученную страхами, отчаянием и любовью молодую девчонку, но Миленхирим сказал ему грозно и резко в приказном тоне — Стоять!
И он, остановился как вкопанный, взрослый сорокалетний мужчина, не смея дернуться даже на этого двадцатилетнего совсем сопляка мальчишку.
Миленхирим развернул Алину за плечи перед собой лицом к Элоиму и прокричал той — Смотри! Это по твоей вине страдает мой брат! Ты, виновата, сука земная в его страданиях и должна выправить ошибку! И спасти его от мучений! Быстро, взяла в руки этот кухонный нож!
И он, схватив в свои ангела руки нож секач, всучил его ей орудие казни и убийства в руки.
Сейчас стало жутко и страшно всем. И самой Алине Воронцовой, и даже самому Александру Трофимову. И каким бы, он не был смельчаком по жизни, у него затряслись поджилки. Так как, он увидел светящиеся синим ярким огнем злые испепеляющие одним только взором, глаза Миленхирима. Из которых шел карающий ангельский божественный свет. Он, проникал внутрь его мужского сорокалетнего физически сильного раскачанного спортивного тела, словно, прожигал его насквозь, вызывая неподдельный страх и ужас.
Алина, повинуясь, покорно Миленхириму и его силе ангела, взяла острый, точно бритва в свежей заточке большой тяжелый нож в свои трясущиеся от дрожжи девичьи руки. И, склонилась к Элоиму.
— Прости, моя любовь меня — пролепетала она ему — У нас нет другого выхода, как только этот.
— Я знаю, моя ненаглядная, Алина – сказал, тихо, еле слышно он, через свою непереносимую адскую боль, буквально с последней силой выдавливая свои слова из себя. И посмотрел на нее измученным влюбленным взглядом в ее девичьи заплаканные цвета неба глаза.
Элоим последний раз вспомнил их близкую любовь. Нагое тело своей красавицы любовницы Алины. Ее шикарные овалы бедер ног. Ее, Алины ласковые нежные руки, что ласкали его мужское лесного некогда демона лесного Эльфа прямоносое и угловатое белого цвета лицо. Его, Элоима русые длинные вьющиеся волосы, путаясь своими утонченными молодыми утонченными пальчиками в его кудрях. Ее полненькую с торчащими навостренными в сексуальном возбужденными сосками трепетно дышащую тяжко и любовно грудь. Само дыхание ему в его лицо. Жаркое и любовное.
Элоим, даже смог красиво улыбнуться через саму мучительную нестерпимую судорожную боль, что ломала и терзала Небесного Ангела тело, когда вспомнил их близкое знакомство и их первую любовную ночь. Эти громкие стоны под полуразрушенным потолком каменного лесного храма, что раздавались далеко и слышал сам черный корявый призрачный живой в белом стелющемся у его корней и подножия лес.
— Я готов, любимая моя Алина — он прошептал ей через рвущую его тело Ангела боль.
Алина подняла высоко вверх своей правой дрожащей девичьей рукой мокрый еще от крови обезглавленной Изигири, острый разделочный секач нож. Над своей черноволосой девичьей головой. Под жестким и безжалостным надзором ангела Миленхирима. Перед изумленными широко открытыми и не моргающими сейчас глазами Александра Трофимова.
– Господи, прости меня, как я прощаю его! Отпусти ему все его грехи как я отпускаю его от себя! Освободи его! – Алина Воронцова, точно молитву громко произнесла, глядя в измученные утомленные адским не прекращающимися страданиями глаза своего любимого. Придавая себе храбрости в этот самый ужасный для нее момент.
И, проливая свои горькие слезы, рыдая навзрыд, ударила несколько раз, острым разделочным ножом секачом по запрокинутой им самим вместе с головой голой шее Элоима.
Его голова, брызжа перемешанной черной и голубой кровью, откатилась от тела и в миг, закаменела, как и обезглавленное тело Элоима. А душа, тут же, отправилась прямо к Богу к Райским кущам, где были все его родные Небесные братья.
— Хватай ее! – произнес, громко Миленхирим Александру Трофимову, и подскочил к Алине Воронцовой.
Соскочившие на ноги, Александр Трофимов вместе с ангелом Миленхиримом, тут же оттащили в сторону Алину, когда окаменевшее тело как и отсеченная от тела голова Элоима, вспыхнули ярким огненным пламенем, сгорая и превращаясь в пепельный летучий и невесомый серый прах.
***
Элоим, умер быстро. Его обезглавленное тело практически не дернулось после того как потеряло голову. Вспыхнув огнем горящего пламени, оно превратилось в пепельный прах как и тело Изигири, и развеялось само, в воздухе в незримом воздушном вихре над полом храма.
Алина Воронцова выронила разделочный окровавленный пролитой Инкуба и Небесного Ангела кровью нож на пол и снова громко заплакала. Навзрыд. Закрыв лицо своими девичьими руками. Она, склонилась к тому месту, где лежал недавно терзаемый непереносимыми муками Элоим.
Александр Трофимов, было, хотел вступиться за измученную страхами, отчаянием и любовью молодую девчонку, но Миленхирим сказал ему грозно и резко в приказном тоне — Стоять!
И он, остановился как вкопанный, взрослый сорокалетний мужчина, не смея дернуться даже на этого двадцатилетнего совсем сопляка мальчишку.
Миленхирим развернул Алину за плечи перед собой лицом к Элоиму и прокричал той — Смотри! Это по твоей вине страдает мой брат! Ты, виновата, сука земная в его страданиях и должна выправить ошибку! И спасти его от мучений! Быстро, взяла в руки этот кухонный нож!
И он, схватив в свои ангела руки нож секач, всучил его ей орудие казни и убийства в руки.
Сейчас стало жутко и страшно всем. И самой Алине Воронцовой, и даже самому Александру Трофимову. И каким бы, он не был смельчаком по жизни, у него затряслись поджилки. Так как, он увидел светящиеся синим ярким огнем злые испепеляющие одним только взором, глаза Миленхирима. Из которых шел карающий ангельский божественный свет. Он, проникал внутрь его мужского сорокалетнего физически сильного раскачанного спортивного тела, словно, прожигал его насквозь, вызывая неподдельный страх и ужас.
Алина, повинуясь, покорно Миленхириму и его силе ангела, взяла острый, точно бритва в свежей заточке большой тяжелый нож в свои трясущиеся от дрожжи девичьи руки. И, склонилась к Элоиму.
— Прости, моя любовь меня — пролепетала она ему — У нас нет другого выхода, как только этот.
— Я знаю, моя ненаглядная, Алина – сказал, тихо, еле слышно он, через свою непереносимую адскую боль, буквально с последней силой выдавливая свои слова из себя. И посмотрел на нее измученным влюбленным взглядом в ее девичьи заплаканные цвета неба глаза.
Элоим последний раз вспомнил их близкую любовь. Нагое тело своей красавицы любовницы Алины. Ее шикарные овалы бедер ног. Ее, Алины ласковые нежные руки, что ласкали его мужское лесного некогда демона лесного Эльфа прямоносое и угловатое белого цвета лицо. Его, Элоима русые длинные вьющиеся волосы, путаясь своими утонченными молодыми утонченными пальчиками в его кудрях. Ее полненькую с торчащими навостренными в сексуальном возбужденными сосками трепетно дышащую тяжко и любовно грудь. Само дыхание ему в его лицо. Жаркое и любовное.
Элоим, даже смог красиво улыбнуться через саму мучительную нестерпимую судорожную боль, что ломала и терзала Небесного Ангела тело, когда вспомнил их близкое знакомство и их первую любовную ночь. Эти громкие стоны под полуразрушенным потолком каменного лесного храма, что раздавались далеко и слышал сам черный корявый призрачный живой в белом стелющемся у его корней и подножия лес.
— Я готов, любимая моя Алина — он прошептал ей через рвущую его тело Ангела боль.
Алина подняла высоко вверх своей правой дрожащей девичьей рукой мокрый еще от крови обезглавленной Изигири, острый разделочный секач нож. Над своей черноволосой девичьей головой. Под жестким и безжалостным надзором ангела Миленхирима. Перед изумленными широко открытыми и не моргающими сейчас глазами Александра Трофимова.
– Господи, прости меня, как я прощаю его! Отпусти ему все его грехи как я отпускаю его от себя! Освободи его! – Алина Воронцова, точно молитву громко произнесла, глядя в измученные утомленные адским не прекращающимися страданиями глаза своего любимого. Придавая себе храбрости в этот самый ужасный для нее момент.
И, проливая свои горькие слезы, рыдая навзрыд, ударила несколько раз, острым разделочным ножом секачом по запрокинутой им самим вместе с головой голой шее Элоима.
Его голова, брызжа перемешанной черной и голубой кровью, откатилась от тела и в миг, закаменела, как и обезглавленное тело Элоима. А душа, тут же, отправилась прямо к Богу к Райским кущам, где были все его родные Небесные братья.
— Хватай ее! – произнес, громко Миленхирим Александру Трофимову, и подскочил к Алине Воронцовой.
Соскочившие на ноги, Александр Трофимов вместе с ангелом Миленхиримом, тут же оттащили в сторону Алину, когда окаменевшее тело как и отсеченная от тела голова Элоима, вспыхнули ярким огненным пламенем, сгорая и превращаясь в пепельный летучий и невесомый серый прах.
***
Элоим, умер быстро. Его обезглавленное тело практически не дернулось после того как потеряло голову. Вспыхнув огнем горящего пламени, оно превратилось в пепельный прах как и тело Изигири, и развеялось само, в воздухе в незримом воздушном вихре над полом храма.
Алина Воронцова выронила разделочный окровавленный пролитой Инкуба и Небесного Ангела кровью нож на пол и снова громко заплакала. Навзрыд. Закрыв лицо своими девичьими руками. Она, склонилась к тому месту, где лежал недавно терзаемый непереносимыми муками Элоим.
Страница 63 из 66
