Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
149 мин, 30 сек 1967
Юноша вздохнул и загнул второй палец: во-вторых, те прелестные туники явно не входили в планы и траты охотника, но ведь он купил их для него, щуплого невзрачного эльфа, которому впору только «балахоны» носить, а не эти прекрасные вещицы, облегающие стан и его тощие руки. Так зачем? Джиллиан разговаривал с торговцем решительно и не походил на того, кого можно легко уболтать, неужели он приобрёл туники лишь потому, что они приглянулись чародею? Или ему и самому понравилось, как ладно они сели на тщедушного Руинни, превратив его в гибкого изящного юношу? Даже глаза и волосы эльфа как будто стали ярче на фоне тёплых пастельных красок.
Руинн'рин приоткрыл сумку, где лежала часть его обновок, провёл ладонью по материи и… отдёрнул руку, не к месту вспомнив, как оглаживали его тело пальцы Джиллиана, как бы расправляя складки на ткани. Вот отсюда, как-то само собой, и вышло «в-третьих». Если хорошенько подумать (от этих мыслей юноша вновь вспыхнул, как свечка), то дроу почти не выпускал его из рук во время примерок — вместо того чтобы командовать «повернись туда, повернись сюда», охотник сам разворачивал мага в разные стороны, сжимая пальцами его плечи и талию, и всё время что-то поправлял. Прикосновения не были интимными, подобно вчерашним, но и простыми — тоже, словно… охотнику просто хотелось коснуться своего сопровождающего?
Руинни зажмурился и с силой дёрнул себя за косу, болью прогоняя картинки, совершенно не к месту набившиеся в его голову — горящий взгляд альбиноса, твёрдая грудь, будто случайно прижавшаяся к спине юноши, и… и крепкие пальцы, то разглаживающие, то судорожно комкающие мягкую ткань. Он не должен об этом думать! — каждое пылко проговариваемое про себя слово маг сопровождал очередным рывком за волосы. Он должен изгнать из своего разума эти видения, потому что сейчас они причудливым образом вдруг начали смешиваться с иными, более ранними, когда те же пальцы так же жадно мяли другую ткань — белую и тонкую. Смешались, сплелись в одно и внезапно остро напомнили о горячих ласках вечером — снова сильные пальцы дроу, скользящие по бледной коже Руинни, щекочущие, массирующие, тискающие… Чародей мысленно застонал от отчаяния и вцепился в косу с такой силой, что слёзы выступили на глазах. Да что ж такое?! Ну почему у него в голове сейчас именно это? Он ведь не такой уж и юнец на самом деле, чтобы после получаса обжиманий сидеть тут, раскрасневшись, и думать о… о… всяком!
К приходу Амортаре юноша почти довёл себя до истерики, искусал губы и растрепал косу, так что теперь со слезами на глазах вытягивал из неё выдранные волоски.
— Что-то случилось? — дроу замер, сунув ногу в стремя. — Почему ты расстроен?
— А нечего! было ходить так долго, — нашёлся Руинни, едва не сболтнув лишнего.
Хорошенькое дело, ничего не скажешь — не успел толком познакомиться с покровителем, а уже взялся грубить! Бестолковый, какой же он никчёмный и бестолковый… Вот сейчас эльф действительно расстроился и отвёл глаза, теребя волосы.
— Испугался, что ли? — усмехаясь, Джиллиан сел в седло, поправил перекосившийся капюшон накидки Руинн'рина, привлекая к себе его удивлённый взгляд, и щёлкнул ногтями по пряжке своего ремня, который теперь оттягивали парные мечи в чёрных кожаных ножнах: — Эти чинуши любят тратить чужое время.
Так вот где пропадал охотник — по законам Амарнума только высшее сословие и их телохранители могли разгуливать по городу с чем-то крупнее кинжала, остальным жителям такое оружие иметь было запрещено, а чужакам (и тем, кто постоянно выезжал из города вооружённым) — полагалось сдавать, на время визита, в специальную службу, располагающуюся в здании ратуши. Амортаре просто ходил за своими клинками, Руинни же пользоваться оружием не умел, при себе его, естественно, не держал и даже как-то и забыл об этом правиле.
— Красивые, — пробормотал порозовевший юноша, покосившись на изогнутые рукояти с крестовидной гардой. Они принадлежали даже не мечам — саблям, длинным, но не выглядящим тяжёлыми.
Охотник насмешливо хмыкнул, словно понял, что Арджиа попросту перевёл тему, и легонько тронул коленями бока жеребца.
— Поехали, за простой нам не заплатят.
Преодолев последний заслон в виде стражи у главных ворот, они наконец-то покинули город. Джиллиан сразу же заставил своего гнедого, оказавшегося иноходцем (сущий кошмар, по мнению Руинни), перейти на неторопливый бег, и кобылка эльфа, словно привязанная, рысцой потрусила вслед за ними. Тряска на лошадиной спине выбивала из не слишком-то привычного юноши воздух, немного пугала, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вцепиться в поводья и сконцентрироваться на правильной позе. Было как-то не до разговоров, впрочем, чародей, мучаемый стыдом за своё поведение и странные мысли, к ним пока и не стремился.
Руинн'рин приоткрыл сумку, где лежала часть его обновок, провёл ладонью по материи и… отдёрнул руку, не к месту вспомнив, как оглаживали его тело пальцы Джиллиана, как бы расправляя складки на ткани. Вот отсюда, как-то само собой, и вышло «в-третьих». Если хорошенько подумать (от этих мыслей юноша вновь вспыхнул, как свечка), то дроу почти не выпускал его из рук во время примерок — вместо того чтобы командовать «повернись туда, повернись сюда», охотник сам разворачивал мага в разные стороны, сжимая пальцами его плечи и талию, и всё время что-то поправлял. Прикосновения не были интимными, подобно вчерашним, но и простыми — тоже, словно… охотнику просто хотелось коснуться своего сопровождающего?
Руинни зажмурился и с силой дёрнул себя за косу, болью прогоняя картинки, совершенно не к месту набившиеся в его голову — горящий взгляд альбиноса, твёрдая грудь, будто случайно прижавшаяся к спине юноши, и… и крепкие пальцы, то разглаживающие, то судорожно комкающие мягкую ткань. Он не должен об этом думать! — каждое пылко проговариваемое про себя слово маг сопровождал очередным рывком за волосы. Он должен изгнать из своего разума эти видения, потому что сейчас они причудливым образом вдруг начали смешиваться с иными, более ранними, когда те же пальцы так же жадно мяли другую ткань — белую и тонкую. Смешались, сплелись в одно и внезапно остро напомнили о горячих ласках вечером — снова сильные пальцы дроу, скользящие по бледной коже Руинни, щекочущие, массирующие, тискающие… Чародей мысленно застонал от отчаяния и вцепился в косу с такой силой, что слёзы выступили на глазах. Да что ж такое?! Ну почему у него в голове сейчас именно это? Он ведь не такой уж и юнец на самом деле, чтобы после получаса обжиманий сидеть тут, раскрасневшись, и думать о… о… всяком!
К приходу Амортаре юноша почти довёл себя до истерики, искусал губы и растрепал косу, так что теперь со слезами на глазах вытягивал из неё выдранные волоски.
— Что-то случилось? — дроу замер, сунув ногу в стремя. — Почему ты расстроен?
— А нечего! было ходить так долго, — нашёлся Руинни, едва не сболтнув лишнего.
Хорошенькое дело, ничего не скажешь — не успел толком познакомиться с покровителем, а уже взялся грубить! Бестолковый, какой же он никчёмный и бестолковый… Вот сейчас эльф действительно расстроился и отвёл глаза, теребя волосы.
— Испугался, что ли? — усмехаясь, Джиллиан сел в седло, поправил перекосившийся капюшон накидки Руинн'рина, привлекая к себе его удивлённый взгляд, и щёлкнул ногтями по пряжке своего ремня, который теперь оттягивали парные мечи в чёрных кожаных ножнах: — Эти чинуши любят тратить чужое время.
Так вот где пропадал охотник — по законам Амарнума только высшее сословие и их телохранители могли разгуливать по городу с чем-то крупнее кинжала, остальным жителям такое оружие иметь было запрещено, а чужакам (и тем, кто постоянно выезжал из города вооружённым) — полагалось сдавать, на время визита, в специальную службу, располагающуюся в здании ратуши. Амортаре просто ходил за своими клинками, Руинни же пользоваться оружием не умел, при себе его, естественно, не держал и даже как-то и забыл об этом правиле.
— Красивые, — пробормотал порозовевший юноша, покосившись на изогнутые рукояти с крестовидной гардой. Они принадлежали даже не мечам — саблям, длинным, но не выглядящим тяжёлыми.
Охотник насмешливо хмыкнул, словно понял, что Арджиа попросту перевёл тему, и легонько тронул коленями бока жеребца.
— Поехали, за простой нам не заплатят.
Преодолев последний заслон в виде стражи у главных ворот, они наконец-то покинули город. Джиллиан сразу же заставил своего гнедого, оказавшегося иноходцем (сущий кошмар, по мнению Руинни), перейти на неторопливый бег, и кобылка эльфа, словно привязанная, рысцой потрусила вслед за ними. Тряска на лошадиной спине выбивала из не слишком-то привычного юноши воздух, немного пугала, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вцепиться в поводья и сконцентрироваться на правильной позе. Было как-то не до разговоров, впрочем, чародей, мучаемый стыдом за своё поведение и странные мысли, к ним пока и не стремился.
Страница 11 из 43
