В тихом омуте

Оливер настолько увлекся решением загадки, что не расслышал вопроса. Он сбросил руку Флинта и еще раз прошелся по комнате, выискивая какие-то мелкие, но значительные детали, которые упускал раньше. От его халата пахло одеколоном отца — Вуд наконец-то вспомнил, почему ему был так знаком этот запах. При ближайшем рассматривании квартира не выглядела совсем уж нежилой, а ведь ее якобы не планировали использовать до его совершеннолетия (постельное белье, халаты, чай, кое-какая посуда намекали на нечто другое), а, самое главное, презервативы. И вот последнее яснее ясного намекало на то, что отец водил сюда кого-то для вполне определенных целей.

— Отец изменяет матери, — наконец вернувшись на диван рядом с Маркусом, озвучил он свои догадки. — Но они совсем не похожи на людей, находящихся на грани развода, — Оливер вспомнил тот почти судьбоносный для него ужин в кругу семьи. — Он обращается к ней за поддержкой без слов, видно, что они понимают друг друга. Похоже на идиллию, но это, — он махнул рукой куда-то вглубь квартиры, — говорит о другом.

Маркус пожал плечами, не зная, что говорят в таких случаях. Он тоже пару лет назад узнал, что Томас, его отчим, изменяет матери, и сильно бесился, ненавидя его ещё больше, но это не мешало родителям относиться друг к другу с уважением, да и зная, какой невыносимой могла быть его мама, Флинт, в конце концов, перестал переживать по этому поводу. Так что, это оставалось маленьким грязным секретом между ним и отчимом, в некотором роде ниточка воздействия на Томаса — чем Маркус иногда пользовался. Хотя у него были подозрения, что его мнительная мать догадывалась о происходящем, просто делала вид, что остаётся в неведении, чтобы не разрушать семью.

— Иногда такое случается, — предпринял он попытку успокоить Оливера. — Ты ведь, уверен, о родителях знаешь не больше, чем они о тебе. Но я понимаю, что подобное не особо приятно, — Маркус поерзал и переложил коробку с пиццей себе на колени. — Может, у них и правда все хорошо.

— Мама очень внимательная, — возразил Оливер, — так что она не может не догадываться, как минимум. Я мог бы спросить отца напрямую, наверное, — неуверенно начал он, а потом отрицательно покачал головой. — Нет, не мог бы.

Еще минуту они молчали, Маркус разделывал пиццу, Оливер продолжал думать, пока наконец не выдохнул:

— Ладно, хватит этого. У нас есть еще как минимум несколько часов до того, как уроки закончатся, и я не хотел бы тратить их на игры в Шерлока Холмса.

— Это элементарно, Ватсон. У твоего отца роман с мужчиной, — выдал вдруг Маркус.

— Аргументы? — протянул Оливер ошарашенно, первым стащив из коробки кусок пиццы.

— Ну, мама говорила, что всегда чувствуется в доме присутствие женщины, — охотно пояснил Флинт. — Здесь не чувствуется, — он пожал плечами, но, заметив растерянность Оливера, ободряюще похлопал его по плечу. — Да, ладно, тебе. Если он пустил тебя сюда, значит, доверяет. И наверняка был готов к тому, что ты обо всем догадаешься.

Оливер какое-то время раздумывал, рассеянно продолжая жевать, а потом произнес:

— Кое-что, что он говорил мне, начинает приобретать новый смысл. Он, например, не поверил, что мы с тобой друзья.

Вуд снова оглушительно чихнул, уже привычно потер нос рукавом и потянулся за следующим куском пиццы.

— А что твои родители? Какие у них отношения? Я знаю, что ты не очень близок со своей матерью, и понимаю, почему, хотя она в целом кажется неплохой. Во всяком случае, Шона она спалила сходу.

Оливер чувствовал, что очень резко перепрыгивает с темы на тему, но ему очень многое хотелось узнать о Маркусе.

— Ну, мама отличается подозрительностью, мнительностью и склонностью к маниакальным состояниям, — почти равнодушно отозвался Маркус. — И каким-то сверхчутьем. Так что скрыть от неё что-то очень сложно. Не знаю, как отчим выдерживает все это, но мне их отношения представляются вполне стабильными. Но то, что мой отец сбежал от неё в своё время, меня не удивляет. Меня эта мысль не оставляет уже несколько лет, — он безрадостно улыбнулся и преувеличенно увлеченно принялся за еду.

Жаловаться не хотелось, но Маркус понимал, что Оливер в ответ на откровенность ждёт того же, поэтому приходилось переступать через своё нежелание обсуждать эту тему.

— Понятно, — Оливер нахмурился и уставился на скатерть. На белоснежной поверхности выделялось небольшое пятно. Вуд поковырял его пальцем, все более убеждаясь, что квартира была любовным гнездышком для его отца и еще кого-то.

— Я бы никогда не хотел жить на два фронта. С кем-то для вида, с кем-то, потому что тянет, — невпопад сообщил он. — Это, как минимум, нечестно.