Вальс для троих

― Вообще-то, мы пришли поговорить, ― с осторожностью произнёс Рудольфус, когда она села и взяла вилку.

― Гофорите, ― разрешила Гермиона с набитым ртом. ― Я фас сфуфаю. Фнифательно.

Братья переглянулись.

― Ну, мы пришли извиниться, ― беспомощно произнёс Рабастан.

― Ха-ха-ха! ― прокомментировала Гермиона, прожевав.

― Он хочет сказать, что мы, как ты, наверное, заметила, действовали под Империо, ― заговорил Рудольфус, предварительно закатив глаза к потолку. ― И несмотря на то, что случилась трагедия, мы хотим тебе помочь, потому что… э… Баст, почему?

Рабастан посмотрел на него с недоумением.

― Ну… потому что иначе наш род может прерваться? И вообще, бросать ведьму с ребёнком как-то нехорошо…

― Угу, ― сказала Гермиона, доела всё, что было на тарелке, и отложила вилку. ― Так вот, с чего вы взяли, что я отдам вам свою дочку?

― А с чего ты взяла, что мы хотим её у тебя отнять? ― удивился Рабастан.

― И вообще, это мальчик, ― буркнул Рудольфус.

― Девочка! ― истерично воскликнула Гермиона и схватилась за живот. ― Девочка, девочка!

― Ладно, пусть девочка, ― согласились братья, и она с удовлетворением почувствовала, что они её побаиваются. ― Но ты же не можешь питаться апельсинами и сидеть в этом убогом маггловском заведении, получая гроши?

― Хорошо, ― сказала Гермиона. ― Ваши предложения?

― А чего ты хочешь?

― Я? Бриллиантовое колье, виллу на Мальдивах и аквариум с осьминогами.

― А… а зачем аквариум?

― Буду на него смотреть и релаксировать, ― съехидничала Гермиона. ― И периодически макать туда всяких надоедливых личностей.

Ей понравилось открытие, что рыжие не бледнеют, а как-то сереют, и она, подперев голову рукой, наблюдала за этим явлением.

― Ну что, уже шуток не понимаете? ― сжалилась она наконец. ― Не надо мне ничего. Просто оставьте меня в покое. Нечего за мной следить. И подкармливать. Обойдусь без вашей милостыни, ясно?

Гермиона искренне полагала, что привыкшие подчиняться её сумасшедшей предшественнице Лестрейнджи немедленно извинятся и провалятся в тартарары, однако этого не случилось.

― Ты, кажется, в это время ходишь гулять? ― спокойно спросил Рабастан. ― Вот твой чай, пей и пойдём.

Это трава, матриархат, а ещё оно и вправду лезет в миди…

Картина была сюрреалистической. По городу, где прошло детство Гарри Поттера, гуляла его школьная подруга и методично выматывала двоих Пожирателей Смерти, которые не отставали от неё ни на шаг. А что? На работу ей было ещё не скоро.

― Я присяду, ― простонал Рудольфус через три часа, падая на скамейку в местном парке.

― Как хочешь. Я пошла, ― сказала Гермиона и собралась было отправиться дальше, но приостановилась. ― Кстати, ты зря трансфигурировал мантию в серое пальто.

― А в какое надо?

― У магглов сейчас модно ходить в красном.

В конце парка девушка обернулась. Воспользовавшись тем, что их никто не видит, Рудольфус изменил цвет пальто. Рабастан косился на него, подозревая, что рыжим не идёт красное, а Гермиона веселилась от души.

― Ты похож на клоуна, ― заметила она.

Конечно, больше всего на свете ей хотелось узнать, что творится в магическом мире, но она запретила себе это спрашивать. Заинтересоваться значит показать свою слабость…

Когда они вернулись, Гермиона притворилась, что хочет отдохнуть, а сама прокралась к двери гостиной, чтобы услышать, как братья шипят друг на друга:

― Ты понимаешь, что она сумасшедшая?!

― Думаешь, это судьба?

― Я думаю, что она хочет нас сжить со свету!

― Скорее, просто выставить из дому…

― Так я и ушёл, ага, а она сбежит ещё куда-нибудь!

― Значит, терпим и ждём…

― Сколько там ей осталось?

― Полагаешь, будет легче?

«Ну ладно, ― подумала Гермиона. ― Это кто кого… Вы у меня ещё попляшете!»

― Готовьте мне обед! ― велела она, расположившись на кухне.

― Ну, подожди, домовик тоже не мгновенно всё умеет, ― сказал ей Рудольфус.

― Нет-нет! ― возмутилась Гермиона. ― Я против рабского труда! Волшебник должен делать всё своими руками! В общем, морковка и картошка лежат вон там, лук ― в том ящике…

― Дорогая, может, ты приляжешь? ― ласково спросил Рабастан, подув ей в ухо. Гермиона потеряла дар речи. «Один ― один», ― восхитилась она. Есть хотелось неимоверно, и девушка рассудила, что проще в самом деле свалить работу на домовика, чем потом восстанавливать руины кухни.

Оставшись в спальне, Гермиона села и горько заплакала. За этот день ей уже надоело играть Беллатрису. Она хотела к маме и папе, хотела не быть беременной и не терпеть странную заботу и покорность Лестрейнджей. Она хотела узнать, что война закончилась или что её никогда не было, она хотела, чтобы кто-то искренне называл её любимой и дорогой, она хотела апельсинов, в конце концов!

Наплакавшись, Гермиона заснула и ей снились апельсины в красных пальто. Апельсинам ужасно не шло, и её это злило.

― Я проспала на работу, вы, тупые болваны! ― заорала Гермиона, разъярённой фурией врываясь в гостиную. ― Меня уволят, идиоты!

Рабастан и Рудольфус как по команде отложили два веера карт и посмотрели на неё.