Говорят, жизнь похожа на шоссе, с множеством крутых поворотов, темных туннелей, дорожных знаков и то, как она закончится, зависит в первую очередь от автомобиля, а уж потом от водителя. Не верите? Вот и я не верила до поры, до времени…
447 мин, 30 сек 22946
— Что ты здесь делаешь? — взвинченным голосом, поинтересовалась я.
— Кровь… твои руки и ты сама пропиталась запахом чужой крови, — прошептал Ион. — Кого ты убила, девочка?
Тут я не выдержала. Картины миновавших часов навалились на меня разом. Они сменялись одна за другой, как в калейдоскопе. Только этот калейдоскоп показывал отнюдь не разноцветные стеклышки, вызывающие восхищение и радость. Он показывал раздирающую на части душу явь.
Анатолий, распятый на потолке, пентаграмма со странными знаками, кровь, капающая прямо на меня, на мое лицо…
— Я не убивала его, — процедила я сквозь зубы, а затем мой голос сорвался на крик. — Я не убивала его! Слышишь?! Я не убивала его!
На глаза выступили слезы. Меня захлестнули отчаяние и злость, подстегиваемые страхом. Я выдернула свои ладони и сжала их в кулаки. После чего стала колотить ими по его широкой груди, время, от времени повторяя единственную фразу «Я не убивала его!».
— Я верю тебе, — выдохнул вампир.
— Я не убивала… — всхлипнула я, оседая на асфальт, обхватывая его ноги, прижимаясь лбом к его коленям.
Я заскулила, тихонечко так, от жалости к самой себе. Я проклинала этот день, этот час. Я проклинала саму себя.
Наверное, мы являли собой довольно колоритную парочку, если бы кому-то в такой поздний час вздумалось понаблюдать за нами. Высокий мужчина и девушка, упавшая перед ним на колени, крепко вцепившаяся пальцами в его брюки, словно маленький напуганный ребенок, ищущий защиту у материнской юбки.
Наверное, так оно и было…
Наверное, я хотела, чтобы он защитил меня.
Наверное…
— Встань, — тихо попросил он. И в этом голосе было столько теплоты, столько нежности, сколько я не слышала за прошедшие месяцы, наполненные только ледяной, замаскированной оптимизмом, тоской.
Он ласково провел рукой по моим волосам.
Я выполнила его просьбу. Поднялась. Наши взгляды встретились, и все мои тревоги разом покинули меня.
Ты со мной, и это главное.
Я есть, и я всегда буду.
Буду жить ради тебя.
Ион, кончиками больших пальцев, вытер мои слезы. Затем, обняв меня, прошептал на ушко, только одно слово, от которого мой мозг окутал сладкий дурман.
— Спи, — легким шелестом губ, выдохнул он, и я погрузилась в сон.
8 глава.
Наши воспоминания похожи на горный речной поток. Местами тихий, ласкающий слух мерным журчанием водопада, а местами он бурный и грозный, сметающий на своем пути все преграды, бьющийся о каменные утесы и создающий водовороты. В один из таких водоворотов воспоминаний меня и занесло, пока я спала.
На мне были спортивные штаны свободного покроя не сковывающие движений, удобные кроссовки, водолазка и куртка с капюшоном. Вся одежда, включая обувь, черного цвета.
Черная, потому что, так проще всего проникнуть в квартиру не замеченной.
У меня также имелись с собой черный пластиковый пакет для мусора, набор отмычек и резиновые медицинские перчатки, не спасающие от холода.
Нервы натянуты словно струны, в любой момент от малейшего прикосновения, готовые лопнуть. Я стояла под козырьком подъезда, дома, где находилась нужная квартира, переминаясь с ноги на ногу, таким образом, пытаясь хоть как-то согреться. Интересно, как бы отреагировал отец, узнав, что его любимая дочь практически пошла по его стопам.
Домушница.
Я горько усмехнулась.
Мой отец вот уже как три года мертв, а мертвым нет дела до живых. Моя мать…
Моя мать с тех пор как его не стало, медленно скатывалась по наклонной, постоянно напиваясь и пропадая в неизвестном направлении на всю ночь, а иногда и несколько суток. Возвращаясь из загулов, она набрасывалась на меня с обвинениями в том, что это по моей вине он умер.
Мне было восемнадцать, когда однажды, в пьяном угаре, она избила меня. Это была первая ночь, когда я переночевала на лавочке, в сквере, что возле моего дома.
Потом были еще и еще одна ночь, вскоре я просто сбилась со счета. Порой, правда, удавалось переночевать у Лерки, если ее родители отбывали на дачу.
Иногда, когда маме становилось лучше, она со слезами на глазах просила у меня прощения и тогда в нашем доме воцарялась кратковременная идиллия. Проходило время, и она снова уходила в запой, становилась буйной. И вновь столь уже привычная лавочка…
В тот год, Димка, мой первый парень бросил меня, не сказав ни слова на прощание. Он просто не отвечал на мои звонки, а когда я заявилась к нему домой, даже не вышел. Зато появился его отец и в очень красочных эпитетах указал мне на дверь, пригрозив тем, что если я и дальше буду преследовать его сына, он вызовет милицию, и я сдохну так же, как и мой папочка, на нарах.
Мне не надо повторять дважды. Я больше не искала встреч с Димой. Я просто тихонько плакала, проклиная свою судьбу.
А однажды появился Сергей.
Именно он показал мне, что мир состоит не только из темных и серых красок, в нем встречаются и светлые тона. Жизнь пронизана белыми ниточками, стоит лишь протянуть руку, поймать кончик одной из них и потянуть за него, как все мигом преобразится. Он научил меня верить в лучшее. Вселил в сердце надежду и любовь.
— Кровь… твои руки и ты сама пропиталась запахом чужой крови, — прошептал Ион. — Кого ты убила, девочка?
Тут я не выдержала. Картины миновавших часов навалились на меня разом. Они сменялись одна за другой, как в калейдоскопе. Только этот калейдоскоп показывал отнюдь не разноцветные стеклышки, вызывающие восхищение и радость. Он показывал раздирающую на части душу явь.
Анатолий, распятый на потолке, пентаграмма со странными знаками, кровь, капающая прямо на меня, на мое лицо…
— Я не убивала его, — процедила я сквозь зубы, а затем мой голос сорвался на крик. — Я не убивала его! Слышишь?! Я не убивала его!
На глаза выступили слезы. Меня захлестнули отчаяние и злость, подстегиваемые страхом. Я выдернула свои ладони и сжала их в кулаки. После чего стала колотить ими по его широкой груди, время, от времени повторяя единственную фразу «Я не убивала его!».
— Я верю тебе, — выдохнул вампир.
— Я не убивала… — всхлипнула я, оседая на асфальт, обхватывая его ноги, прижимаясь лбом к его коленям.
Я заскулила, тихонечко так, от жалости к самой себе. Я проклинала этот день, этот час. Я проклинала саму себя.
Наверное, мы являли собой довольно колоритную парочку, если бы кому-то в такой поздний час вздумалось понаблюдать за нами. Высокий мужчина и девушка, упавшая перед ним на колени, крепко вцепившаяся пальцами в его брюки, словно маленький напуганный ребенок, ищущий защиту у материнской юбки.
Наверное, так оно и было…
Наверное, я хотела, чтобы он защитил меня.
Наверное…
— Встань, — тихо попросил он. И в этом голосе было столько теплоты, столько нежности, сколько я не слышала за прошедшие месяцы, наполненные только ледяной, замаскированной оптимизмом, тоской.
Он ласково провел рукой по моим волосам.
Я выполнила его просьбу. Поднялась. Наши взгляды встретились, и все мои тревоги разом покинули меня.
Ты со мной, и это главное.
Я есть, и я всегда буду.
Буду жить ради тебя.
Ион, кончиками больших пальцев, вытер мои слезы. Затем, обняв меня, прошептал на ушко, только одно слово, от которого мой мозг окутал сладкий дурман.
— Спи, — легким шелестом губ, выдохнул он, и я погрузилась в сон.
8 глава.
Наши воспоминания похожи на горный речной поток. Местами тихий, ласкающий слух мерным журчанием водопада, а местами он бурный и грозный, сметающий на своем пути все преграды, бьющийся о каменные утесы и создающий водовороты. В один из таких водоворотов воспоминаний меня и занесло, пока я спала.
На мне были спортивные штаны свободного покроя не сковывающие движений, удобные кроссовки, водолазка и куртка с капюшоном. Вся одежда, включая обувь, черного цвета.
Черная, потому что, так проще всего проникнуть в квартиру не замеченной.
У меня также имелись с собой черный пластиковый пакет для мусора, набор отмычек и резиновые медицинские перчатки, не спасающие от холода.
Нервы натянуты словно струны, в любой момент от малейшего прикосновения, готовые лопнуть. Я стояла под козырьком подъезда, дома, где находилась нужная квартира, переминаясь с ноги на ногу, таким образом, пытаясь хоть как-то согреться. Интересно, как бы отреагировал отец, узнав, что его любимая дочь практически пошла по его стопам.
Домушница.
Я горько усмехнулась.
Мой отец вот уже как три года мертв, а мертвым нет дела до живых. Моя мать…
Моя мать с тех пор как его не стало, медленно скатывалась по наклонной, постоянно напиваясь и пропадая в неизвестном направлении на всю ночь, а иногда и несколько суток. Возвращаясь из загулов, она набрасывалась на меня с обвинениями в том, что это по моей вине он умер.
Мне было восемнадцать, когда однажды, в пьяном угаре, она избила меня. Это была первая ночь, когда я переночевала на лавочке, в сквере, что возле моего дома.
Потом были еще и еще одна ночь, вскоре я просто сбилась со счета. Порой, правда, удавалось переночевать у Лерки, если ее родители отбывали на дачу.
Иногда, когда маме становилось лучше, она со слезами на глазах просила у меня прощения и тогда в нашем доме воцарялась кратковременная идиллия. Проходило время, и она снова уходила в запой, становилась буйной. И вновь столь уже привычная лавочка…
В тот год, Димка, мой первый парень бросил меня, не сказав ни слова на прощание. Он просто не отвечал на мои звонки, а когда я заявилась к нему домой, даже не вышел. Зато появился его отец и в очень красочных эпитетах указал мне на дверь, пригрозив тем, что если я и дальше буду преследовать его сына, он вызовет милицию, и я сдохну так же, как и мой папочка, на нарах.
Мне не надо повторять дважды. Я больше не искала встреч с Димой. Я просто тихонько плакала, проклиная свою судьбу.
А однажды появился Сергей.
Именно он показал мне, что мир состоит не только из темных и серых красок, в нем встречаются и светлые тона. Жизнь пронизана белыми ниточками, стоит лишь протянуть руку, поймать кончик одной из них и потянуть за него, как все мигом преобразится. Он научил меня верить в лучшее. Вселил в сердце надежду и любовь.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 20 из 120
