Вампир Вячеслав. История жизни и перерождения

После непродолжительного разговора с охраной больницы, я пошел обычной дорогой к себе в отделение, в палату с номером девять, которая по — прежнему пустовала, наводя тоску и навевая отчаяние и ужас перед грядущим. У меня еще оставалось поллитра сока, когда я пришел в палату. Поставил его в холодильник и пошел в столовую, на обед. За окнами сверкал чистый снег во дворе клиники. И небо было на редкость свежим и ясным, но солнце не грело, но не потому, что это ЗИМНЕЕ солнце, скорее оттого, что неспокойно у меня внутри. Я решил послушать о чем говорят люди, пусть это неэтично, по законам общества, но сейчас мне это необходимо, чтобы выяснить настроения в отделении. Но все говорили вполголоса, не желая быть услышанными. Но я чувствовал, что они были спокойны и расслаблены. Да, их встряхнул вой из подземелий, но за этим не последовало никаких кошмаров. Они, наверное, лишь перекрестились тогда, но не более. Дежурная по отделению, все та же молодая сестра удивлялась, как я вообще вернулся оттуда. Она не могла даже подумать, что я там успел бы погибнуть, от клыков вампирши, и воскреснуть вновь, в таком же качестве… Честно признаться, я был с ней в этом полностью согласен. Однако, я свободно нахожусь на солнце… и при улыбке не обнажаю вытянувшихся верхних клыков. Мне тоже становилось жутковато от этой мысли, поэтому я гнал ее от себя, когда она давала о себе знать. Я старался думать о чем — то совсем отвлеченном. Я между прочим забыл про еду, которая уже остыла, и похоже, впал в состояние прострации, ибо почувствовал на плече некоторую тяжесть от чьей — то руки. Я вздрогнув, обернулся, но это всего лишь была кухарка отделения. Она оторвала меня от тяжелых мыслей. Я не заметил за этим, как остался один в столовой, где — то в третьем часу.

Время близилось к вечеру… потом наступила ночь. Какая — то странная, жутковатая, небо затянуло низкими тучами, это видно было при свете уличных фонарей, горевших, правда, через один — два, но все же достаточно освещавших Московский тракт ночью. И луны не было видно. Я, помню, стоял на лестничной клетке, выходящей окнами как раз на тракт. На лестничной клетке тоже было темно, одна или две лампы освещали пролет, между неврологическим и нашим отделением…

* * *

Московский тракт освещали лишь фонари, которые работали один через два. Так что освещение и на улице тоже было весьма скудным. А люди в этот поздний час шедшие куда — то и не подозревали, какая им грозит беда. Ночь была на редкость холодной, об этом можно было судить по заледеневшему окну. И прохожие, укутавшись в шарфы и воротники полушубков, дубленок, шуб, угрюмо глядели только себе под ноги, сопротивляясь сильным порывам ветра.

Потом порыв ветра ворвался сквозь щель между створками где — то внизу, возле коридора, и с воем поднялся ввысь… Я почувствовал, что что — то не так и обернулся. Внизу вновь стояла вампирша; она ухмылялась, слегка издевательски. Мы оба понимали, что стоит ей захотеть, и она в два счета убьет меня, но она не двигалась, глядя на меня своими янтарными глазами; потом, через несколько мгновений, она произнесла вслух: — Как тебе нравится все это?

Я видимо хотел что — то сказать, но прикусил язык, как оказалось, от неожиданности…

— Хех… — усмехнулась вампирша, — даже язык с перепугу проглотил… Она засмеялась, на сей раз, обычным смехом… хотя, впрочем, теплой искренней радостью тут и не пахнет… От вампирши по прежнему веяло холодом. Потом она снова шокировала меня.

— Ты ведь хочешь стать таким, как я? — причем она произнесла это таким обыденным голосом, как будто предлагала пойти в кино.

— Таким — как ты? … — я не нашел больше сил, чтобы четко произнести эту фразу.

— А что в этом такого? — недоумевала теперь она, — ты ведь хочешь обрести бессмертие. Я вижу это в твоих глазах.

— Но чтобы получить бессмертие, я должен что — то отдать? — Да — а — а, — протянула вампирша, — ты прав, безусловно, но та жертва, которую ты отдашь, стоит того. Представь, ты будешь жить вечно…

— Но как же семья? — возразил я. — Их ведь хватит удар, когда они так или иначе узнают, чем я стал…

— А что семья? — продолжала вампирша, — это лишь условность. Они такие же люди, как и ты, пока…

— Что ты хочешь этим сказать? — О — о — о… — не надо сердиться, — вампирша попыталась успокоить меня, — они уйдут со сцены, все, и ты останешься наследником всего дела.

— Откуда ты знаешь? — Мы бессмертные знаем многое, чего люди знать не могут, ну, не должны… по своей природе.

— Кстати, — я резко сменил тему, — а как тебя зовут? Ведь ты меня знаешь по имени, и, наверное, не только… а я тебя — ещё нет.

— Меня зовут Еленой, — совершенно спокойно отвечала вампирша.

— А почему ты стала такой? — Сейчас я не знаю ответа на этот вопрос, — продолжала Елена, — возможно, я умерла в бессознательном состоянии…

— Значит… ты не знаешь, — продолжил я, — кто тебя убил, не так ли? — Верно, Слава.