Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
323 мин, 40 сек 2953
— Я инспектор Анатолий Корниолкин, — представившись сотрудник ГИБДД козырнул, — не вините себя, это с каждым может случиться.
— Но почему именно с нами. Когда мы, вроде, помирились, и все выглядело безоблачно…
— Я понимаю вашу трагедию, Слава, мужайтесь, — улыбнулся инспектор, и продолжил исполнение своих обязанностей.
Для меня мир начал рушиться. Когда все должно бы только начинаться. Я пошел домой. Однако домой не хотелось… А с собой были деньги. И было уже темно. Где-то шестой час. В марте в это время суток уже темно, насколько мне помнится… Я зашел в Нексус. Где оказалось довольно многолюдно. Нашел взглядом кого-то из знакомых, и прошел к стойке с угрюмым лицом.
— Серега, я хочу напиться.
— Что случилось, Труп? — Девушка погибла сегодня в ДТП. Утром.
— Где? — На перекрестке Усова-Красноармейской, идя на учебу. Переходя Красноармейскую улицу она попала под КамАЗ. Она не видела его из-за стоящего троллейбуса. Может она нарочно выбежала…
— Не знаю, — произнес Сергей, бармен, — ладно, возьми пива за мой счет. Забудешься немного.
— Завтра это пройдет. — Но для меня мир рухнул, совершенно. — Я не знаю куда деваться от видения… Я вижу, едва закрою глаза, как Яна вылетает на дорогу… и удар. Голову расплющивает о капот. И кровь брыжжет во все стороны. Потом она падает. Машины до сих пор стоят там, наверное. Я видел КамАЗ, стоящий рядом с остановкой, со вмятиной, которая при дневном свете отчетливо виднелась. И помятый бампер. И кровь на плоском капоте… и на фарах. Она уже замерзла на тот момент, каплями на бампере белом, с аэродинамической «бородой» снизу. И боковые обдувные уши, на всю высоту капота, тоже белые, были забрызганы…
— Сожалею… — утешал Сергей, — ужасная картина. Сочувствую.
Я глотнул пива и поглядел на веселящихся молодых людей и девчонок, с мыслью, как же хрупок и уязвим человек. Они не подозревают, что рок может готовить и их «несчастный случай» Но не стоит омрачать им радость бытия, — думал я.
* * *
Потом было вот что… хлопок где-то в коридоре. И как-то неуловимо изменилась атмосфера, и люди притихли. Какое-то шипение и клокотание. В воздухе запахло смертью и холодом. Послышался звук спускающихся с корпуса шагов, явно женских ног. Девушка скорее всего молода. Почему-то все решили, что это девушка.
Так и оказалось… В помещение вошла девушка в черном. Ее распущенные волосы, и черные глаза. Изящная линия обводов лица. Тонкая огранка прочих контуров. Изящная шея. И кожа, бледная, белизна просто ослепительная. Маленький аккуратный рот, был слегка приоткрыт, обнажая передние зубы, скрывая клыки. Ее грудь колыхалась в такт движениям и дыханию, которое было иллюзорным. Черное платье из шелка, и перчатки из черного же бархата, филигранные обнаженные ноги, обуты в сверкающие черным лаком туфли на высоком каблуке, немного сужающемся к полу, и очень изящном. Люди догадывались, кто она, но не решались предпринять какие-то шаги. Однако девушке было не до них. Она шла ко мне: «Я понимаю, как тебе тяжело. Пойдем со мной и поговорим наедине» — только и произнесла Елена. На ее лице была скорбь. Она понимала, что я любил эту девушку. И отчасти из-за нее не мог стать таким же, бессмертным. Я автоматически слез с табурета, на котором сидел, и мы вышли на улицу, где люди курили. Сейчас же они лишь шокированно наблюдали за действом. Мы вышли с Еленой, через«подвальный» вход и пошли вглубь рощи.
— Скажи, как это могло случиться, — адресовала Елена мой вопрос самой себе. — Я вижу, что тебе тяжело…
— Я не понимаю, — я ведь еще любил ее, но как друга.
— Прости, Слава, я могу лишь поддержать тебя, чтобы ты не умер от горя.
— Я тебя люблю, и хочу стать таким, как ты… Вечно молодым. Зайдя куда-то глубоко, Елена повалила меня наземь, впрочем, нежно, и села верхом на живот. И обнажив клыки, молниеносно впилась в мою сонную артерию… Я ощущал ее страсть, она пила меня очень заботливо, не причиняя боли, насколько это возможно, потом отпустила меня, и сделала надкус на руке, сказав затем: «пей»
— Но почему именно с нами. Когда мы, вроде, помирились, и все выглядело безоблачно…
— Я понимаю вашу трагедию, Слава, мужайтесь, — улыбнулся инспектор, и продолжил исполнение своих обязанностей.
Для меня мир начал рушиться. Когда все должно бы только начинаться. Я пошел домой. Однако домой не хотелось… А с собой были деньги. И было уже темно. Где-то шестой час. В марте в это время суток уже темно, насколько мне помнится… Я зашел в Нексус. Где оказалось довольно многолюдно. Нашел взглядом кого-то из знакомых, и прошел к стойке с угрюмым лицом.
— Серега, я хочу напиться.
— Что случилось, Труп? — Девушка погибла сегодня в ДТП. Утром.
— Где? — На перекрестке Усова-Красноармейской, идя на учебу. Переходя Красноармейскую улицу она попала под КамАЗ. Она не видела его из-за стоящего троллейбуса. Может она нарочно выбежала…
— Не знаю, — произнес Сергей, бармен, — ладно, возьми пива за мой счет. Забудешься немного.
— Завтра это пройдет. — Но для меня мир рухнул, совершенно. — Я не знаю куда деваться от видения… Я вижу, едва закрою глаза, как Яна вылетает на дорогу… и удар. Голову расплющивает о капот. И кровь брыжжет во все стороны. Потом она падает. Машины до сих пор стоят там, наверное. Я видел КамАЗ, стоящий рядом с остановкой, со вмятиной, которая при дневном свете отчетливо виднелась. И помятый бампер. И кровь на плоском капоте… и на фарах. Она уже замерзла на тот момент, каплями на бампере белом, с аэродинамической «бородой» снизу. И боковые обдувные уши, на всю высоту капота, тоже белые, были забрызганы…
— Сожалею… — утешал Сергей, — ужасная картина. Сочувствую.
Я глотнул пива и поглядел на веселящихся молодых людей и девчонок, с мыслью, как же хрупок и уязвим человек. Они не подозревают, что рок может готовить и их «несчастный случай» Но не стоит омрачать им радость бытия, — думал я.
* * *
Потом было вот что… хлопок где-то в коридоре. И как-то неуловимо изменилась атмосфера, и люди притихли. Какое-то шипение и клокотание. В воздухе запахло смертью и холодом. Послышался звук спускающихся с корпуса шагов, явно женских ног. Девушка скорее всего молода. Почему-то все решили, что это девушка.
Так и оказалось… В помещение вошла девушка в черном. Ее распущенные волосы, и черные глаза. Изящная линия обводов лица. Тонкая огранка прочих контуров. Изящная шея. И кожа, бледная, белизна просто ослепительная. Маленький аккуратный рот, был слегка приоткрыт, обнажая передние зубы, скрывая клыки. Ее грудь колыхалась в такт движениям и дыханию, которое было иллюзорным. Черное платье из шелка, и перчатки из черного же бархата, филигранные обнаженные ноги, обуты в сверкающие черным лаком туфли на высоком каблуке, немного сужающемся к полу, и очень изящном. Люди догадывались, кто она, но не решались предпринять какие-то шаги. Однако девушке было не до них. Она шла ко мне: «Я понимаю, как тебе тяжело. Пойдем со мной и поговорим наедине» — только и произнесла Елена. На ее лице была скорбь. Она понимала, что я любил эту девушку. И отчасти из-за нее не мог стать таким же, бессмертным. Я автоматически слез с табурета, на котором сидел, и мы вышли на улицу, где люди курили. Сейчас же они лишь шокированно наблюдали за действом. Мы вышли с Еленой, через«подвальный» вход и пошли вглубь рощи.
— Скажи, как это могло случиться, — адресовала Елена мой вопрос самой себе. — Я вижу, что тебе тяжело…
— Я не понимаю, — я ведь еще любил ее, но как друга.
— Прости, Слава, я могу лишь поддержать тебя, чтобы ты не умер от горя.
— Я тебя люблю, и хочу стать таким, как ты… Вечно молодым. Зайдя куда-то глубоко, Елена повалила меня наземь, впрочем, нежно, и села верхом на живот. И обнажив клыки, молниеносно впилась в мою сонную артерию… Я ощущал ее страсть, она пила меня очень заботливо, не причиняя боли, насколько это возможно, потом отпустила меня, и сделала надкус на руке, сказав затем: «пей»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 49 из 94
