Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
323 мин, 40 сек 2955
— Ты не рад? — в свою очередь удивилась моя возлюбленная, и на ее лице мелькнуло выражение обиды.
Прости, я не хотел тебя обидеть.
Ничего страшного, — успокоила меня Елена, — Я уже приготовила гроб и для тебя тоже, — девушка улыбнулась самой сиятельной улыбкой, на какую была способна, обнажив острые, блестящие в свете фонарей, клыки.
Мы обняв друг друга за плечи пошли в кафе. Чувствовалось, что там много народа. Слышались знакомые голоса друзей. Я еще не знал, как они отреагируют на перемены. Это беспокоило меня, ибо я не хотел терять старых друзей. Мы прошли мимо библиотеки и завернули во дворик, где кое-кто из знакомых курил по десятой сигарете за день… Кто-то из них что-то почувствовал… смутную тревогу, которая немедленно отразилась на лице. Это оказалась девушка, которую я до этого не знал. Я улыбнулся ей, и послал мысленный сигнал, сказав, что ей ничего не грозит… все хорошо. Она мало-помалу успокоилась, почти тут же. И улыбнулась в ответ. Елена же косо посмотрела на меня, но я лишь виновато улыбнулся… мы не должны создавать поводов для беспокойства… Должны вести себя, как люди. И я прочел в ее глазах понимание. Хотя настороженность не исчезла совсем. Девушка попыталась натянуто улыбнуться. Подойдя ко входу в Нексус, мы больше никого не увидели. Все были внутри. Там царило веселье. Похоже на субботу… на чатовский коннект Общаги. Мы спустились в коридор, меня выдавал стук каблуков моих сапог по каменному полу. Елена же в своих почти военных ботинках шагала элегантно и почти бесшумно. По-прежнему никого… А в зале за аркой… веселье… которое моментально прервалось, едва мы вошли в небольшой, но знакомый и уютный зал зал. Все обернулись ко входу в зал, одновременно, как по команде. Веселье затихло. Тут были и участники начавшегося маскарада… вампирской игры… но у них все было не по-настоящему… в отличие от нас с Еленой, моей возлюбленной. В прошлый вечер, вчера, то есть, был преймущественно тот же народ, что и сейчас. По залу пронесся ропот… Люди узнали девушку… Они уже видели ее… вчера. А вот увидев меня застыли в изумлении. Я был тот же, что и вчера… и одновременно другой… Привет, Слава… — услышал я голос откуда-то из глубины зала. Ты весь бледный
Привет, Вика, — ответил я, как можно дружелюбнее, непринужденнее…
— Что с тобой случилось — вопрошал уже другой голос. — Ты изменился.
— Я заметил… — попытался сострить я.
— Не смешно, между прочим, — произнес кто-то, кто по-видимому, знал меня давно… — Что скажут родители? — А что они могут сказать… или сделать теперь. — спросил я. Я уже не завишу ни от кого. Мне не нужно их наследие. Пусть сестренка забирает все… А я нашел свою любовь в этой девушке. И счастлив безмерно. Да, Дима… Я теперь другой…
Снова тихий ропот.
— Твоя семья будет недовольна, — с болью в голосе произнес друг, одноклассник.
— Они всегда были мной недовольны, — ответил я, — а отец вообще мечтал о том дне, когда я добровольно покину его дом.
— Не надо так говорить, тем более о своем отце, — вмешалась другая девушка, которую я сразу узнал, Это была Инна, самая красивая девушка в классе.
— Поймите же вы, наконец, — вскинул я руки от отчаяния, и с мольбой в голосе — вы ведь не знаете, что творится в моей семье. И вам кажется невозможным меня понять, ведь так, только не говорите, что нет. Да у нас есть все, что нужно… некоторая доля комфорта… Но психологического комфорта никогда не было… Всегда была напряженность. Особенно, между мной и отцом. Я ощущал себя чужим постоянно, с того момента, когда стал студентом. Но теперь учеба в университете для меня ровным счетом ничего не значит. Я — теперь другое существо, не зависящее от материальных благ. Остальные же невольно оказались наблюдателями этой драмы.
Однако, у меня остались друзья… — те, кто действительно были мне друзьями, остались ими и сейчас. Они не стали драматизировать мое превращение. Но я не представлял, как я покажусь дома. Но мне надо там появиться. Мой сыновний долг обязывал меня поставить точку в этих кабальных взаимоотношениях с семьей. Но как я покажусь им? Что буду говорить, в попытках объяснить необходимость своего ухода? Я не знал ответов на эти вопросы. Так же, как не знала их и Лена. Она лишь наблюдала за всем безучастно… слушала.
— Ладно, Лена, пойдем, — сказал я, — Пойдем к тебе домой. Я жажду увидеть свое ложе.
— Идем, — Елена встряхнула свою шикарную черную, как вороново крыло, шевелюру, резко опустив голову вперед и откинув потом назад…
Прости, я не хотел тебя обидеть.
Ничего страшного, — успокоила меня Елена, — Я уже приготовила гроб и для тебя тоже, — девушка улыбнулась самой сиятельной улыбкой, на какую была способна, обнажив острые, блестящие в свете фонарей, клыки.
Мы обняв друг друга за плечи пошли в кафе. Чувствовалось, что там много народа. Слышались знакомые голоса друзей. Я еще не знал, как они отреагируют на перемены. Это беспокоило меня, ибо я не хотел терять старых друзей. Мы прошли мимо библиотеки и завернули во дворик, где кое-кто из знакомых курил по десятой сигарете за день… Кто-то из них что-то почувствовал… смутную тревогу, которая немедленно отразилась на лице. Это оказалась девушка, которую я до этого не знал. Я улыбнулся ей, и послал мысленный сигнал, сказав, что ей ничего не грозит… все хорошо. Она мало-помалу успокоилась, почти тут же. И улыбнулась в ответ. Елена же косо посмотрела на меня, но я лишь виновато улыбнулся… мы не должны создавать поводов для беспокойства… Должны вести себя, как люди. И я прочел в ее глазах понимание. Хотя настороженность не исчезла совсем. Девушка попыталась натянуто улыбнуться. Подойдя ко входу в Нексус, мы больше никого не увидели. Все были внутри. Там царило веселье. Похоже на субботу… на чатовский коннект Общаги. Мы спустились в коридор, меня выдавал стук каблуков моих сапог по каменному полу. Елена же в своих почти военных ботинках шагала элегантно и почти бесшумно. По-прежнему никого… А в зале за аркой… веселье… которое моментально прервалось, едва мы вошли в небольшой, но знакомый и уютный зал зал. Все обернулись ко входу в зал, одновременно, как по команде. Веселье затихло. Тут были и участники начавшегося маскарада… вампирской игры… но у них все было не по-настоящему… в отличие от нас с Еленой, моей возлюбленной. В прошлый вечер, вчера, то есть, был преймущественно тот же народ, что и сейчас. По залу пронесся ропот… Люди узнали девушку… Они уже видели ее… вчера. А вот увидев меня застыли в изумлении. Я был тот же, что и вчера… и одновременно другой… Привет, Слава… — услышал я голос откуда-то из глубины зала. Ты весь бледный
Привет, Вика, — ответил я, как можно дружелюбнее, непринужденнее…
— Что с тобой случилось — вопрошал уже другой голос. — Ты изменился.
— Я заметил… — попытался сострить я.
— Не смешно, между прочим, — произнес кто-то, кто по-видимому, знал меня давно… — Что скажут родители? — А что они могут сказать… или сделать теперь. — спросил я. Я уже не завишу ни от кого. Мне не нужно их наследие. Пусть сестренка забирает все… А я нашел свою любовь в этой девушке. И счастлив безмерно. Да, Дима… Я теперь другой…
Снова тихий ропот.
— Твоя семья будет недовольна, — с болью в голосе произнес друг, одноклассник.
— Они всегда были мной недовольны, — ответил я, — а отец вообще мечтал о том дне, когда я добровольно покину его дом.
— Не надо так говорить, тем более о своем отце, — вмешалась другая девушка, которую я сразу узнал, Это была Инна, самая красивая девушка в классе.
— Поймите же вы, наконец, — вскинул я руки от отчаяния, и с мольбой в голосе — вы ведь не знаете, что творится в моей семье. И вам кажется невозможным меня понять, ведь так, только не говорите, что нет. Да у нас есть все, что нужно… некоторая доля комфорта… Но психологического комфорта никогда не было… Всегда была напряженность. Особенно, между мной и отцом. Я ощущал себя чужим постоянно, с того момента, когда стал студентом. Но теперь учеба в университете для меня ровным счетом ничего не значит. Я — теперь другое существо, не зависящее от материальных благ. Остальные же невольно оказались наблюдателями этой драмы.
Однако, у меня остались друзья… — те, кто действительно были мне друзьями, остались ими и сейчас. Они не стали драматизировать мое превращение. Но я не представлял, как я покажусь дома. Но мне надо там появиться. Мой сыновний долг обязывал меня поставить точку в этих кабальных взаимоотношениях с семьей. Но как я покажусь им? Что буду говорить, в попытках объяснить необходимость своего ухода? Я не знал ответов на эти вопросы. Так же, как не знала их и Лена. Она лишь наблюдала за всем безучастно… слушала.
— Ладно, Лена, пойдем, — сказал я, — Пойдем к тебе домой. Я жажду увидеть свое ложе.
— Идем, — Елена встряхнула свою шикарную черную, как вороново крыло, шевелюру, резко опустив голову вперед и откинув потом назад…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 51 из 94
