Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Только однажды, на перерыве, когда, когда группу выпустили на пятиминутный перерыв, кто — то спросил обо мне… у старосты. И он обмолвился… что я стал другим… и в тоже время, остался тем же Славкой, которого они знали… Спросивший оказался Антоном. В его голосе чувствовалось беспокойство… но не такое, которое я видел в глазах старого, во время нашей встречи с Колей.
— Что значит… другим? — спросил Антон.
— Не знаю… Что — то в нем изменилось… кожа здорово побледнела… а глаза… Странные… за ними что — то говорило о… вечности… Они ярко сияли во тьме. Но это тот же Слава, которого мы знали…
— Он не изменился… как личность? — переспросил парень.
— Можно сказать и так…
— Но все равно он вын — … — Антон осекся, — я догадываюсь, что с ним случилось…
— Что же? — Ты хорошо знаешь, Николай, не задавай пустых вопросов…
Николай натянуто улыбнулся.
— Прости…
— Ничего, все хорошо… Так вы встречались? — Да, Антон, — ответил Николай, — он нанес нам визит…
— Один? — Нет, с девушкой… такой же, как и он.
— А она? Что с ней? — Она поведала нам всю историю…
— И ты веришь в это все? — Вампир не стал бы лгать из… в таких вопросах… касающихся жизни их близких…
— Ясно… И эта история с Яной… Она как — то связана с этой историей…
— Но Яна ведь сама побежала, когда Слава хотел все обдумать… — подошел Андрей. Я допустил ошибку, когда сказал, что Слава в гуманитарном зале… — А Слава выглядел слишком отягощенным этой дилеммой, чтобы это выглядело как выдумка.
— Ты прав, Андрюха. Значит… Слава тоже влюбился в вампирку, когда та сказала ему, что любит. А может, несколько позже… Он ушел от нас где — то в конце марта — начале апреля…
— Верно.
Потом подошли еще некоторые девчонки, как я заметил.
— Что обсуждаем, мальчики? — спросила Ира, не та, которая погибла, другая.
— Славу вспоминаем, — не без тоски ответил Антон, — с ним… то есть… он был странным парнем… Но с ним было весело порой… Он едва ли не был лицом группы… Я чуть было не выдал своего бестелесного присутствия… , сказав: «… гордостью группы…» Однако удержался. Я ждал, когда придет подходящее время и для Лены тоже.
* * *
В это же время… пока шел апрель, май, июнь… вплоть до августа и сентября, бабушки не давали мамке покоя, куда я пропал. До каких — то пор маме удавалось врать им, что я уехал по обмену за рубеж… Но вечно эта ложь не прокатит… рано или поздно они начнут что — то подозревать… что я умер… И окажутся правы… Но правда может оказаться для них слишком тяжелой… Тем более, что по крайней мере одна из бабушек верит в бога и его силу… Другой правда это все равно… И у меня порой возникает ощущение, что она меня никогда в детстве особо не любила, как любят бабушки внуков… Виной ли тому, банальная ревность… или какие другие людские слабости… сейчас это неважно. Однако до меня донесся разговор, во время моего сна. Я его примерно запомнил.
Я наблюдал за домом со двора. Слышу звонок телефона в зале. Отца дома еще нет. Время где — то пятый час. Мне скоро просыпаться… Мамка входит в зал, и подходит к телефону. Слышу знакомый голос, ее матери, то есть, бабушки… которая в основном, и воспитала меня в свое время.
— Оля, новостей от Славы нет? — Нет.
— Ты уверена, что он жив? — Нет. Он уже… не человек…
— Не пугай меня…
— Это так. Я разговаривала с ним, почти сразу, когда он превратился…