Вампиресса

Стрелять практически в упор из обреза опасно, но я даже не заметил, что мое левое плечо кровоточит — я смотрел, как почти разорванное пополам тело вампира, каким-то образом держась на ногах, медленно отступает к окну. Но — Боже! Боже! — безжизненно висящая голова Юли с остекленевшими глазами все громче и громче шептала неведомые заклинания, и с каждым новым словом из ее рта толчками выливалась черная жидкость с гнилостным запахом. Я все-таки выронил обрез — теперь он стал бесполезен, ведь Того, Кто Мог Откликнуться на призыв живого мертвеца, не напугаешь земным оружием. С ужасом я разобрал в речи Юли уже знакомый призыв: «Сетхи! Сетхи!» А за разбитым окном теперь сгущалась не обычная темнота ночи, а абсолютная, первозданная Тьма, Тьма предвечной Бездны, Тьма, которая все миллиарды миллиардов лет существования этой Вселенной ждет своего часа за ее пределами, и лишь благодаря какому-то призрачному свечению мог я видеть в кромешном мраке, затопившем комнату. Черный Господин пришел спасти свою верную последовательницу и служанку… Когда стражи порядка взломали дверь моей квартиры, они обнаружили меня стоящим перед выбитым окном и выкрикивающим бессвязные, совершенно непонятные слова. На полу, залитому какой-то мерзостью черного цвета, валялся обрез, а Жанна без сознания лежала на диване. Случай хранил ее от того, что пришлось увидеть мне.

Многого стоило мне уладить дело с милицией и со всеми свидетелями. Впрочем, мы с Жанной все равно продавали квартиру и лишнее имущество, готовясь к переезду в другой город, так что потребовалось всего-навсего дать крупные суммы кому надо. Никому, кстати, и в голову не пришло связать таинственные события, произошедшие в моей квартире с осквернением могилы на городском кладбище днем ранее. Так что в течении месяца мы уже смогли покинуть родной город и обосноваться за много километров от него.

С той поры никаких сверхъестественных событий в моей жизни не наблюдалось. На моем благосостоянии переезд никак не отразился, мы с Жанной живем так, как только и могли мечтать, и скоро у нас будет ребенок. Однако когда осенний ветер начинает свои тоскливые песни у меня за окном, когда небо закрывают черные тучи или когда по телевизору или в газетах сообщают о новом жестоком и нераскрытом убийстве, Жанна крепко прижимается ко мне и плачет, а я глажу ее по голове и вспоминаю о совсем другой девушке, одинокой и никем не любимой, которую я знал когда-то… И о том, что таится по сей день в заброшеных строениях, на чердаках и подвалах, что поджидает свои жертвы в подворотнях и темных подъездах, по соседству с вечно погруженным в свою суету и детски наивным в своем «всезнании» человечеством.